К тому времени как Анна прибыла домой, в Уолтон Тауэр, ее тревоги только усилились. Единственным светлым моментом в череде слухов и мрачных предсказаний стала новая посылка, спрятанная от пронзительного взгляда Теда в сумочке. Предвкушение служило напоминанием о том, что жизнь может преподносить не только неприятные сюрпризы, и больше всего Анне хотелось запереться дома и наконец открыть ее.
– Ты торопишься.
Джонас, прислонившись к косяку своей квартиры, наблюдал, как она шагает по коридору от лифта. Анна защитным жестом накрыла сумочку рукой и замедлилась, подходя ближе.
– У меня один из «тех» дней, – ответила она, чувствуя себя чуть лучше при виде его лукавой улыбки. – Мне нужна чашка чая и тихий, спокойный вечер.
– У меня полно чая, – предложил он, кивком указывая себе за плечо, на неряшливый интерьер квартиры, идеально ему подходящий.
Анна часто представляла Джонаса живущим в центре своего личного урагана, слишком захваченным круговоротом и кипением жизни, чтобы думать о чистоте окружающей среды. Благодаря этому в его квартире царила удивительно расслабленная атмосфера, что очень нравилось Анне. С Джонасом Раудоном не нужно было церемониться; от прямолинейного и простого йоркширца не приходилось ждать сюрпризов. Впрочем, прямолинейность иногда их все же преподносила…
– К слову, полчаса назад я дал Беннетту ириску «Торнтон», и он до сих пор пытается слизать ее с зубов. Нереально смешно, ты просто должна это увидеть!
На миг Анне даже захотелось войти – несмотря на сомнения в том, этично ли смеяться над страданиями собаки. Это помогло бы расслабиться после долгих размышлений о мрачном будущем, в которых прошел весь день. Но в сумочке ждала шестая посылка, которую она и не надеялась получить. Задержка раздражала Анну не меньше, чем собаку Джонаса – злополучная ириска.
– Ты не обидишься, если я откажусь? Мне нужно немного побыть в тишине.
Если бы на месте Джонаса была Тиш, возможная реакция могла бы заставить Анну ответить иначе. Но Джонас понимал ее потребность в одиночестве, они не раз обсуждали с ним эту тему. Других объяснений ему не требовалось.
– Понял. Но слушай, если позже захочешь поговорить, моя дверь всегда для тебя открыта. У меня есть еще несколько дней до следующей работы на выезде, так что заскакивай в любой момент.
Оставшись наконец в одиночестве, Анна позволила волнению полностью себя захлестнуть. Почему пришла эта посылка и почему ей предшествовала такая долгая пауза – внезапно это перестало иметь значение. Важно было лишь то, что посылка здесь и что Анна радуется возможности ее открыть.
В обертке из коричневой бумаги оказалась старая виниловая пластинка в поблекшем черном конверте. В центре чернильно-черного квадрата виднелась надпись:
Пластинка пахла пылью и временем, края и полосы отражали свет. Внутри бумажного конверта нашелся еще один, кремовый, на котором значилось имя Анны, а также сложенная карта и распечатанные указания, как добраться до определенного адреса в Ноттинг Хилл. А еще там лежала записка, отпечатанная на принтере, как и предыдущая.
На карте и в приписках к ней был указан только номер улицы в Корнуолл Кресцент, на перекрестке с Сент-Маркс-роуд. Анна не знала этой части города, она бывала только на знаменитом рынке Портобелло. Она посмотрела на адрес. Был ли Корнуолл Кресцент намеком на ее юго-западное происхождение или простым совпадением? И кто такой Альфи?
Песня была ей знакома, но не в такой записи. Эту мелодию дядя Джейбз часто пел ей и кузине Эловен, когда они играли вместе по воскресеньям в доме тети и дяди. Особым значением она не обладала, Анна считала ее всего лишь милой песенкой о девушке, которой восхищался исполнитель. Но с ней были связаны счастливые воспоминания о детстве: возможно, это и придавало ей ценность?
Анне было интересно, что же ждет ее в указанном на карте месте, однако ей вдруг захотелось пойти туда не одной. Ее будоражила загадка, однако теперь, когда ее друзья знали о том, что происходит, Анна хотела разделить с ними приключение. Но кого из друзей пригласить? Если она попросит Тиш, та прочитает ей лекцию о том, как опасно ходить в этом городе по всяким странным местам. Тиш считала, что за каждым углом мегаполиса обязательно прячется маньяк, и, учитывая ее происхождение из глубин Бронкса, причину такой подозрительности было несложно понять.
Только одного человека она могла попросить о помощи.
Но хватит ли ей смелости?
– Это какое-нибудь злачное место, а Альфи окажется заправилой, татуированным с ног до головы, в пирсинге…
