В лифте, поднимавшемся на верхний этаж, было невероятно тихо. Джульетта не произнесла ни слова, и Анне казалось, что от стука ее сердца слегка вибрируют стеклянные стены. Она боялась того, что может ее ждать, но радовалась возможности оказаться подальше от ресепшена. Ей не хотелось снова думать о письме, которое она послала, и о молчании, которое за ним последовало, а тем более обсуждать это с коллегами.
Ей и без того было плохо. После того как она несколько часов провела, мучительно подбирая слова, выяснилось, что все было впустую.
Да и чего она ожидала? Если бы отправитель посылок хотел раскрыть свою личность, он уже подписал бы подарок своим именем. А если не хотел, то как раз и должен был проигнорировать ее письмо.
И все же она надеялась на большее. Пусть и без всяких на то оснований.
Двери лифта разошлись в стороны, открывая взгляду кремовое ковровое покрытие на полу верхнего этажа. Анна чувствовала, как утопают в толстом ворсе каблуки, когда она торопилась за Джульеттой в ее кабинет – тот, что с потрясающим видом из окна, которому завидовал весь персонал здания. Когда Анна дошла до порога, сердце ее оборвалось при виде картонных коробок и наполовину заполненных книжных ящиков.
– Вас что… – Осознав, что сказанное крайне неуместно, Анна осеклась: – Простите. Что вы хотели мне поручить?
Джульетта вскинула бровь:
– О, не волнуйся, так просто они от меня не избавятся. Меня просто… – она прочистила горло, –
Анна не могла в это поверить. Зрелище всемогущей Джульетты, пакующей свои вещи в картонные коробки, беспокоило ее. Что, если Тед все это время был прав? Что, если Кайл Чемберс из «Дейли пост» всего лишь озвучил правду о судьбе «Мессенджера»? Зачем кому-то становиться начальником Джульетты Эванс? Или это всего лишь предвестник худшего события? Джульетта давно стала синонимом газеты, и теперь ее смещение воспринималось так же, как если бы вороны покинули лондонский Тауэр. А что это значит непосредственно для Анны?
Джульетта наблюдала за ней, стоя по другую сторону большого стеклянного стола.
– Я хочу, чтобы ты помогла мне с бумагами, книгами и оборудованием, которое здесь находится. Их нужно собрать в коробки и перенести в другой кабинет. Как думаешь, справишься?
Задвинув тревоги в дальний уголок сознания, Анна сумела улыбнуться:
– Конечно.
– Тогда нам лучше начать. Нужно управиться к одиннадцати.
Целый час они молча работали, полностью сосредоточившись на текущем задании. Несколько раз Анна думала, не стоит ли из вежливости разбавить молчание разговором, но что можно сказать женщине, которая сколотила состояние на самых важных новостях о ведущих событиях мира? Джульетта была склонна к вежливой болтовне не больше, чем Тед к сохранению секретов. Анна как-то сказала об этом Бену, когда в одно кофейное утро во «Фрейе и Джорджи» они заговорили о своей грозной начальнице.
– Она лапочка, – настаивал Бен.
– Она внушает ужас. Я не могу представить, что она когда-нибудь расслабляется.
– О, я пару раз видел, как расслабляется старая Драконша, – улыбнулся Бен.
– Я тебе не верю.
– Верь чему хочешь. Джульетта Эванс – скрытное создание, но в ней куда больше всего, чем думают о ней окружающие. Они видят только силу и власть. Я вижу женщину.
Замечание Бена о начальнице, сформулированное в лучшем стиле его заголовков, заставило Анну улыбнуться, когда она несла в новый временный кабинет Джульетты последнюю тяжелую коробку с книгами и документами. Сомнений в том, что он до мозга костей был журналистом таблоида, просто не оставалось: чтобы сделать фразу настолько избитой, требовались годы. В чем он с печалью и признался, отчего Анна чуть не подавилась кофе от смеха, но от этого он только больше начал ей нравиться. Она жалела, что не рассказала ему о пластинке и письме, но он так тщательно избегал темы посылок, что Анна не хотела поднимать ее первой. Что бы он решил, узнав, что посылки снова начали приходить или что она впервые попыталась связаться с отправителем? Она надеялась, что Бену окажется все равно. Вера в то, что Бен Мак-Ара заинтересовался ею самой, была вдохновляющей, и Анна не хотела этого менять.
– Кажется, мы закончили, – сказала она, возвращаясь в опустевший главный кабинет.
Джульетта смотрела на город так, словно пыталась выжечь его образ в мозгу. Она обернулась:
– Отлично.
Не зная, что делать дальше, Анна ждала на пороге.
И Джульетта, словно очнувшись от транса, кивнула:
– Благодарю. Ты мне очень помогла.
– Я сделала это с удовольствием.
– Излишне говорить, что я рассчитываю на твое молчание по поводу того, что ты здесь видела. – Это не было вопросом.
Анна кивнула:
– Конечно. Я ничего никому не скажу.
