– Жаль только, что тучам никто про июнь не сказал. И все же это идет на пользу работе. Никто не хочет задерживаться на обеденном перерыве, все прячутся от дождя. Я никогда еще не видел в редакции практикантов, которые так стремились бы остаться в стенах офиса. Обычно они умоляют отправить их куда-то с заданием. Но не на этой неделе. – Он улыбнулся и затем, без предупреждения и приглашения, взял Анну за руку.
Анна в изумлении опустила взгляд, но не отняла руку. Вид пальцев Бена, держащих ее собственные, ей понравился – и в этот миг она забыла о посылке, о вопросах, о собственном мрачном настроении. Все это было не важно. Тепло его кожи заставило Анну почувствовать свой собственный пульс, а когда она подняла взгляд, чтобы встретиться с ним глазами, она поняла, что улыбается.
– Ты же не против? – спросил он тихо и неуверенно.
– Нет. Не против.
Некоторое время они молчали, обмениваясь лишь улыбками и прикосновениями в шуме кофейни. Анна радовалась этому молчанию, потому что в данный момент слова она растеряла. Она не видела ни дождя, заливавшего окна, ни секундной стрелки часов над стойкой, отмечавшей течение времени. Она могла думать только о Бене. И ей хотелось сказать, как много он для нее значит. Если бы она нашла нужные слова, она смогла бы выразить,
А потом Бен заговорил:
– Я хотел задать тебе один вопрос, но не знаю, как ты отреагируешь.
– Задавай.
Это будет тот самый вопрос, о котором она подумала? Он тоже ощутил притяжение между ними? Анна затаила дыхание в ожидании его ответа.
– Последняя посылка тебя расстроила, да?
На миг земля ушла у Анны из-под ног, мысли оказались одновременно повсюду и нигде. Она увидела, как гаснет улыбка Бена, и поняла, что выдернула ладонь из его руки. Его последние слова повторялись в ее голове, как анаграмма, которую никак не получалось решить.
– Что ты сказал?
– Ракушки и стекла… – Он немного отодвинулся, и тон у него был осторожный.
– Я знаю, что в ней было. – Резкость ответа удивила ее саму сильнее, чем Бена.
– Конечно… Я… Я просто хотел сказать: я очень сожалею о том, что она тебе не понравилась.
С чего бы Бен Мак-Ара сожалел об этом? Разве что…
– Это ты ее отправил? – выпалила Анна прежде, чем успела подумать, стоит ли это делать. – Посылки были от тебя?
Она полагалась на Бена как на единственного, кто о них не знал, но его вопрос изменил все.
Его глаза расширились, и Анна не понимала, было ли тому причиной чувство вины из-за раскрытого секрета или шок от того, что она его обвинила. Он поймал ее за рукав, когда Анна попыталась уйти:
– Анна, прошу, послушай. Я не хотел тебя расстраивать. Я помню, что раньше не спрашивал. Просто… – Его взгляд метнулся вправо и влево по деревянной стойке, словно в надежде найти на полированном дереве нужные слова. – Люди всю неделю говорят об этом: как ты открыла посылку при зрителях и как с тех пор ты стала очень тихой. И… не знаю… Мне хотелось выяснить, все ли у тебя в порядке. Другие подарки были такими добрыми и искренними…
Значит, Бен все знал. Анна мысленно пнула себя за то, что не догадалась: он наверняка в курсе всех сплетен «Мессенджера». Еще бы он не был: это его работа – быть в курсе происходящего.
– Я в порядке.
– Правда?
Анна уставилась на него. Какая ему разница? Ему мало офисных сплетен?
– Мне не кажется, что в порядке. Я наблюдал за тобой на ресепшене с тех пор, как пришла посылка. Ты изменилась. Мне не хватает твоей улыбки, Анна, и тебе, я думаю, тоже. Я понимаю, что это не мое дело, пусть даже половина персонала «Дейли мессенджер» считает, что происходящее с тобой является общественным достоянием. Да, наверное, забавно слышать такое от журналиста таблоида. Но я считаю, что эта посылка была случайностью. И верю, что следующая будет лучше.
Она была потрясена вопросом Бена, но то, что он затем сказал, задело ее за живое. Разочаровавшись в седьмой посылке, все вокруг вернулись к своим излюбленным мрачным теориям о личности отправителя. «Это определенно мужчина, – заявляла Шенис и ее подруги, – потому что мужчины по умолчанию рано или поздно разочаровывают своими подарками». «Возможно, отправителю просто наскучило, – утверждали другие, и в их числе Тиш, – возможно, игра, которую он начал, стала терять свою привлекательность». Джонас был недоступен, на задании, и это тоже расстраивало Анну. Тем временем Тед и его приближенные сплетники повторяли свои самые мрачные предположения: что намерения отправителя нечисты и Анну ждет путь, о котором они предупреждали.
Но никто – ни один человек в жизни Анны – не пытался ее утешить, предложить иную, позитивную точку зрения.
До этого момента.
