Кедрачев-Митрофанов был горяч и обидчив. Вчерашний разговор с Алышевым угнетал его самолюбие, подмывал на поступок резкий и безрассудный. Но что предпринять, чем доказать «деду» свою правоту, чем утешить себя? Был бы в море на учении или в дальнем походе — другое дело. Вывел бы, скажем, лодку из невозможной каменной ловушки или спас от неминуемого затопления… Да мало ли коварных неожиданностей подстерегает корабль в океане.
Кедрачев-Митрофанов расчесал густые, медного свечения вьющиеся волосы, задумчиво потер расческой переносицу, усеянную конопатинами, — они у него крупные, яркие, этакой невозможной россыпью запятнали все лицо вплоть до бакенбардов. Нос у него широковатый, с мясистой, мальчишеского задора загогулиной на конце. Рот — словно у Петрушки, большой. Улыбнется — уголки губ разъезжаются в полном смысле до ушей. Потому не любит улыбаться, держит лицо в строгости.
У Кедрачева-Митрофанова трое пацанов, о каждом из них говорят: вылитый Кедрач! Густые веснушки усеяли их лица, словно божьи коровки. Глаза у всех круглые, удивленные. Все трое — снежногорцы: здесь родились, бегали в детский сад, один за одним пошли в школу — погодки.
Вчера поздно вечером рассыльный по плавучей казарме пригласил командира лодки к телефону, звонила жена.
— Иваша, за что тебя?
— О чем ты?
— «Дед», сказывают, распекал…
— Откуда донеслось?
— Весь город знает.
— Ну, чертов телеграф!..
И в самом деле, существует на флоте весьма загадочное явление, именуемое женским телеграфом. Кедрачев вспомнил прошлогодний случай. Его вызвали в штаб флота. Командующий собственноручно передал пакет, опечатанный пятью сургучными печатями, приказал:
— Выход назначен на шесть ноль-ноль. В заданной точке вскроете пакет. В нем все о дальнейшем плавании, день и час возвращения.
Когда лодка после многосуточного похода швартовалась у пирса, возле проходной уже гудела густая толпа: жены офицеров и мичманов пришли встречать своих законных супругов, они знали час и место возвращения. Можно было поразиться: откуда такие точные сведения? Кто им мог передать, ведь пакет был вскрыт в далеком квадрате? Совершенно загадочный телеграф!
Командир лодки домой не ездил, ночевал на ПКЗ. Утром, после поднятия флага, проворачивания механизмов, проверки оружия и других дел, раздалась команда:
— Начать работы и занятия по расписанию!
Кедрачев-Митрофанов легко сбежал по сходням на пирс, где строем по четыре застыл экипаж атомохода.
— Смирно! Равнение на середину!.. — Дежурный офицер подбежал к командиру, взял под козырек. — Личный состав построен!
После приветствия была подана команда «Вольно». Кедрачев-Митрофанов подозвал командиров боевых частей к себе. Приказал лейтенантам Толоконникову и Козодоеву вести личный состав на тренировки. Сам же с остальными офицерами отправился в учебные классы.
— Погружаться на глубину пятьдесят метров с дифферентом на нос!
— Есть погружаться на глубину…
Всех слегка качнуло.
Кедрачев-Митрофанов подавал команды. Офицеры находились в центральном отсеке, сидели на металлических вертящихся стульчиках, обтянутых кожей. Стульчики намертво прикреплены к палубе, поэтому сидящие на них люди держатся за рукоятки маховиков и других устройств, не ездят по скользкой, резко кренящейся, уходящей из-под ног палубе. Они проворно вращают маховики, наперебой докладывая командиру лодки о выполнении задачи, об устранении той или иной неполадки в собственном заведовании.
Капитан второго ранга Кедрачев-Митрофанов стоит у переборки, взявшись с некоторой небрежностью за белометаллический поручень, слегка расставив ноги для удобства. Он высок, строен, ладен. И, понимая это, слегка любуется собой. Но вид соблюдает строгий.
— Лодка держит глубину с дифферентом десять градусов на корму, — спокойно произнес Кедрачев-Митрофанов. Повысив голос, командует: — Вахтенный офицер, удифферентовать подводную лодку!
— Есть удифферентовать!
Тела офицеров сжимаются в тугой комок мускулов и нервов: сказывается психологическое напряжение. Мысль работает лихорадочно быстро, натренированные руки и механическая память вершат необходимое дело. Корабль, словно живой организм, откликается каждой клеточкой. Включаются помпы, создается перепад давления в магистралях, перекачивается вода из кормовой дифферентной цистерны в носовую. Вахтенный офицер напряженно следит за положением рулей.
— Боцман, горизонтальные рули в плоскость рамы!
— Есть горизонтальные… — Команда повторяется полностью. Сидящий на рулях боцман то и дело докладывает: — Дифферент пять градусов на корму… Три градуса… Два…
— Стоп перегонять!
Перекачивание воды из кормы в нос прекращается. Командир был доволен действиями вахтенного офицера. Дал новую вводную.
