И это было ещё не всё, потому что, попав сюда, следовало ещё вести себя как следует. Девушке никогда нельзя забывать обычаи и приличия. Ифи, например, наставляла меня, что сегодня я могу станцевать с Джорджем только два раза, ни в коем случае не больше, в противном случае все сочтут меня за распустёху. Джордж воспринял это ограничение безропотно, но настоял на том, чтобы на следующем танцевальном вечере он стоял на первом месте в моей танцевальной карте. Сама же Ифи не налагала на себя никаких ограничений. Она три раза подряд станцевала с Себастьяно, и когда я увидела, как превосходно они гармонируют в танцевальных па и какой феноменальный вид ему, должно быть, открывается сверху на её декольте, я еле справилась со своей яростью.
– Почему ты всё время танцуешь только с ней? – зашипела я на него, когда мы на минуту очутились рядом и никто не мог нас услышать.
– Понятия не имею, – сознался он. – Она говорила что-то насчёт танцевальной карты, в которую она меня занесла. Кажется, это где-то утверждается заранее.
– Пора это прекратить, – заявила я со всей решимостью.
– Анна, я ведь с ней всего лишь танцую. Тут не может быть ничего, ведь на нас смотрит весь зал.
– Вот именно.
У меня было очень недоброе чувство со всем этим делом, и причина была не только в ревности. Когда разрумянившаяся Ифи вскоре после этого попалась мне на дороге, я потребовала её к ответу.
– Не кажется ли тебе, что ты слишком много танцуешь с моим братом? – осведомилась я, с трудом сдерживая себя.
Она с пристыжённой миной обмахивалась, чтобы слегка остыть.
– Ну, так и есть. По правде говоря, твой брат и я – мы, считай, что уже помолвлены. Поэтому надзор за нами уже не такой строгий.
– Что? – вскричала я.
Несколько голов обернулись в нашу сторону, и Ифи поспешно отвела меня в соседнюю комнату:
– Не так громко. Когда юные дамы так повышают голос, это считается вульгарным.
– Разве он что-нибудь говорил о помолвке? – кричала я, игнорируя её укор.
Она с улыбкой закраснелась.
– Не может того быть, чтобы ты не заметила, как мы подходим друг другу с твоим братом, Анна. Наверняка он скоро попросит у Реджи моей руки.
– С чего ты это взяла? – с ужасом спросила я.
– Женщина чувствует такие вещи. – Тут она посмотрела мне за плечо: – О, вот и Принни появился! – Она схватила меня за руку и повлекла за собой в бальный зал. – Идём! Мы должны использовать такую возможность! Ты непременно должна с ним познакомиться!
Всё ещё находясь в состоянии шока, я послушно пошла за ней в большой зал, где уже несколько гостей толпилось вокруг принца-регента, в том числе графиня Джерси, которой он только что поцеловал руку с широким жестом.
– У её свекрови когда-то была с ним любовная связь, – доверительно шепнула мне Ифи. – Она долго была его фавориткой.
Мне это было абсолютно безразлично. И сам принц-регент не интересовал меня ни на йоту. Он был просто толстый тип лет пятидесяти, весь в рюшах, словно опереточный персонаж. На его парчовой жилетке красовалось слишком много золотых цепей, ювелирных булавок и орденов, а неестественно густые локоны на голове однозначно были париком. Я не хотела знакомиться с ним, мне не терпелось скорее отыскать Себастьяно, чтобы сообщить ему о якобы предстоящей помолвке. Вот не послушался меня! Самое время наконец дать Ифигении понять, что она его не получит.
И куда он подевался? Пока я озиралась, ища его, Ифи втолкнула меня в круг, который образовался вокруг принца-регента, и не успела я опомниться, как графиня Джерси уже взялась представлять меня:
– А вот наша новая дебютантка, Принни. Леди Анна – сестра молодого Фоскери.
– Ах, виконт с Барбадоса, я уже встречал его у Джексона. А его младшая сестра – поистине очаровательное создание! – Принц-регент внимательно разглядывал меня через свой лорнет, это нечто вроде очков на палочке, но только с одним стеклом. Затем он, к моему ужасу, подхватил меня под локоть и повёл через зал к группе мягких кресел. Он пододвинул мне одно из них и сам уселся рядом.
– Расскажите мне немного о себе, леди Анна, – попросил он, не убирая ладони с моего локтя.
