— Вампир, каким мы его знаем, — человек среднего роста, скорее высокий, лет тридцати пяти — пятидесяти, непременно худой и сухопарый, аристократического происхождения. У него длинные острые ногти и заостренные зубы, а иногда даже уши: отголосок анималистических персонажей, с которых рисовали первых вампиров. Тонкие ярко-красные губы, но лицо бледное, потому что он живой мертвец. И на этом бледном лице сверкают глаза. В принципе, он напоминает театрального актера восемнадцатого или девятнадцатого столетия. Тогда именно так и гримировались: тонны пудры на лице, преувеличенно яркие губы. Иногда вампир одет в плащ: отсылка к крыльям летучей мыши. Спит он в гробу или в могиле. Выходит по ночам, потому что дневной свет причиняет ему боль. В некоторых случаях солнце может даже убить его.
— Благодаря Стокеру мы знаем, что дневной свет больше не может причинить вампиру вред, — заметил Ледвина. Неужели это сказал комиссар? Да, он произнес: — Свет лишь лишает его сил. Вампиром он может быть только ночью.
— Совершенно верно. Он питается кровью, иногда исключительно ею, иногда она нужна ему только в качестве дополнительного блюда. Еще очень любит свежие фрукты. Мясо пугает его, потому что отдает падалью. Это как если бы мы питались собственной плотью. Иногда у него длинные черные волосы, иногда — короткие и седые. Он терпеть не может оставаться один, кроме как в своем гробу, поэтому ему необходимо общество других вампиров, предпочтительно женского пола. Фактически у каждого героя известных нам историй поначалу нет вампира-компаньона, но он очень стремится им обзавестись. И это довольно глупо, поскольку приходится предположить, что обитатель гроба испытывает потребность в обществе, если можно так сказать, поэтому и вынужден создавать себе приятелей. Вследствие чего он кусает в шею тех, кого избрал в качестве своих спутников или, чаще, служителей, поскольку он если и не диктатор, то абсолютный монарх. На шеях своих жертв он всегда оставляет два маленьких глубоких следа. Он пьет их кровь, но не всю, поэтому через какое-то время, после сильных страданий, избранные тоже превращаются в вампиров. Он одержим идеей заселить мир подобными себе существами, повелителем которых он станет, словно Князь Тьмы, также именуемый дьяволом. Но именно поэтому я очень хотел сказать вам то, что сейчас сказал. Вам известно, что когда-то я имел удовольствие продемонстрировать с математической точки зрения, что существование вампиров невозможно?
— С математической? Это как?
— Что ж, я создал простое уравнение. За условие я взял тот факт, что вампиру необходимо питаться ежедневно. Ладно, не будем углубляться. Допустим, ему необходимо питаться всего раз в три дня. Поэтому он находит себе жертву каждые три дня. Также нам известно, что человек, укушенный вампиром, превращается в вампира, и это заставляет нас сделать вывод, что раз в три дня в мире появляется один вампир. И вот теперь кормить нужно уже три рта. Если следовать этой логике, то через, скажем, дней девять у нас будет уже восемь вампиров. Если мы решим подсчитать, сколько потребуется дней, чтобы все люди на этой планете превратились в вампиров, нам нужно будет обратиться к следующей формуле: 2 в степени
— Но что, если не всякий укушенный превращается в вампира? — вставил Ледвина. — Если это удел лишь некоторых, избранных?
— Вы имеете в виду, если вампиру нужна лишь небольшая компания, горстка слуг? Ладно. Давайте предположим, что это так и есть, но им все равно нужно чем-то питаться. Скажем, каждый вампир убивает человека раз в три дня, но уже не превращает жертву в вампира. Вы когда-нибудь слышали о подозрительных смертях, число которых составляло бы минимум двадцать пять в неделю, что означает примерно сто в месяц, тысячу двести в год, и так год за годом? И свита нашего вампира при этом состояла бы лишь из двух слуг.
Ледвина вздохнул. Он никогда не смотрел на эту проблему с такой точки зрения.
— Полагаю, рассудку нет места…
— …в вымышленном мире? — закончил вместо него Чарльз. — С вас достаточно?
Ледвина покачал головой, желая еще послушать Чарльза.
