— Вы не шутите? — удивился Чарльз. — Этого я не знал.
— О да. Не говоря уже об индульгенциях и множестве налогов на формальное введение в должность. Существовала одна опасность: монахи, проповедовавшие о бедности Христа. Они были хуже всех других еретиков, потому что если Христос был беден, то и церковь тоже должна быть такой. Неужели церковь позволила бы горстке еретиков уничтожить свой бесстыдный бизнес? Ну уж нет. Поэтому церковь основала два ордена попрошаек, францисканцев и доминиканцев. Францисканцы до ужаса скромны; доминиканцы более жестоки. У них солидная теологическая база. Их посылали читать лекции в Парижский университет, из их рядов выбирали самых жестоких инквизиторов.
— Да, но с другой стороны, во времена, когда погибла всякая культура, когда все разучились читать и не появлялось новых книг, они переписывали рукописи, хранили в монастырях все уцелевшие книги. Если сложить вместе все, что собрали монахи, мы поймем, что они спасли человеческую культуру. И, при всем уважении, без них даже мы с вами сейчас лаяли бы, вместо того чтобы разговаривать.
— Эти нюансы, конечно, имеют место, и ваше наблюдение совершенно верно, но мы отклонились от темы.
— Неужели? А какова наша тема? — поинтересовался Чарльз в тот самый миг, когда два официанта поставили на стол главное блюдо сегодняшнего обеда — куропаток, фаршированных фуа гра.
— Сейчас я скажу вам, — заметил сэр Уинстон, отрезая кусок куропатки. — Церковь была ненасытна. Она основывала военные ордены, желая обзавестись собственной армией. Князьям она не верила и готовилась нанести решающий удар.
— Вы говорите о тамплиерах, госпитальерах и тевтонских рыцарях? — Чарльз положил себе краснокочанной капусты и картошки. Улыбнулся, увидев рубиново-красный соус.
— Не только. — Сэр Уинстон потянулся за вином. — Их было превеликое множество, потому что церковь в лихорадочной спешке создавала эти организации воинствующих монахов. Давайте начнем с рыцарей Святого Лазаря, воинов, которым было поручено заботиться о прокаженных, и с ордена Святого Фомы, мученика Акры. Потом были испанские рыцари: орден Сантьяго — орден Меча Святого Иакова, орден Калатравы, созданный Рамоном де Серра, цистерцианцем наподобие святого Бернарда Клервосского, того самого, который создал устав храмовников, — он, кстати, был очень суровым дельцом. Орден Калатравы — это фактически испанские тамплиеры, но нацеленные на Реконкисту, точнее, на ее завершение. Были также рыцари Алькантары в Испании и Ависский орден в Португалии, Ливонский орден меченосцев и Добринский орден, орден Святого Георгия де Альфама, тосканский орден Святого Стефана, орден Бедных рыцарей Иисуса. Большую их часть впитали в себя тамплиеры и тевтонцы, но не всех. Сейчас много известно о тамплиерах, потому что люди, любящие теории заговора, выдумали историю о святом Граале: несуществующие заговоры, нелепые связи, ведущие к розенкрейцерам и наконец к масонам…
— Я опасался, что снова услышу о заговорах. Мне это начинает надоедать.
— Что ж, увы. Как заговор может быть тайным, если о нем знают все? Правда ведь, настоящие тайные заговоры — это такие, о которых никому не известно.
— А что, такие бывают? — поинтересовался Чарльз, продолжая наслаждаться вкуснейшим блюдом.
— Я говорю совершенно серьезно. Люди просто помешались на так называемых заговорах. Когда все знают подробности и нет ничего оккультного, не говоря уже о тайном, все это напоминает мне какой-то референдум.
— А настоящие заговоры? Какой из них настоящий?
— Я потерял вас, — отозвался сэр Уинстон, — но сейчас верну. Подождите немного. Итак, вы видите, церковь собирала все эти армии, чтобы полностью захватить власть. Ордены были весьма зажиточны, владели землями и деньгами, а еще они работали как банки. Становились настоящими транснациональными корпорациями. Они освобождались от налогов, и никто об этом не знал, кроме, конечно же, папы и, возможно, его консистории. А это неприятно, как вы понимаете. Главный штаб ордена тамплиеров находился в Париже. Он был размером с Лувр и полон золота. Тевтонские рыцари получили собственное государство, вполне технократическое. И теперь, внимание! — воскликнул старик. — Вот он, удар.
Чарльз чуть не выронил вилку.
— Восемнадцатого ноября 1302 года папа Бонифаций Восьмой издал буллу Unam Sanctam. Это самый важный документ в истории церкви, потому что на свет вышли ее истинные намерения, и в то же время он стал началом ее конца, пусть даже растянувшегося на несколько столетий. Тем не менее власть церкви никогда не была так велика, как в то время. Всерьез ее поколеблет лишь Мартин Лютер в шестнадцатом веке. Так или иначе, булла Бонифация объединила два меча.
— В одних ножнах.
— Если вам так угодно, — рассмеялся сэр Уинстон. — Самая важная часть буллы заключается вот в чем. Процитирую по памяти: чтобы получить спасение, необходимо подчиниться папе римскому; все люди суть подданные понтифика. Теперь папа стал главнокомандующим, фюрером. Весь мир должен был поклониться ему, все живое на земле, в воздухе и воде, — включая князей.
