— Да, и князьям это совершенно не понравилось.
— Точно, особенно во Франции. Филипп Красивый решил, что данный декрет является
— Он отправил своего канцлера Гийома де Ногаре в Ананьи, резиденцию папы, — вклинился Чарльз. — При поддержке Шарры Колонна Ногаре взял Бонифация в плен. Позже он отпустил его, но папа умер, вероятно, от шока.
— Совершенно верно. Затем, сокрушив армию Христа, армию церкви, Филипп заставил Климента Пятого переехать в Авиньон и аннулировать буллу Бонифация. Предварительно он запугал Климента до смерти и задарил деньгами. Филипп был умен. Однако братья нищенствующих орденов окрестили Климента «авиньонской шлюхой» — до такой степени он стал марионеткой короля. Что же до тамплиеров, Филипп бросил им точно такие же обвинения, как и Бонифацию.
— Теперь моя очередь, — улыбнулся Чарльз. — Начался процесс. Тамплиеров обвиняли в поклонении демону Бафомету с бородой и козлиными рогами, которому они якобы лизали зад. Также они плевали на крест, предавались гомосексуализму, не говоря уже о почитании дьявола в образе домашнего кота. Последнее мне нравится больше всего, потому что я тоже почитаю котов.
На этот раз сэр Уинстон не понял его юмора, он был слишком увлечен своей историей. Возвращаясь к тому, на чем остановился, англичанин произнес:
— Итак, король Франции распустил орден, конфисковал все его имущество и сжег немало рыцарей, начиная с Жака де Моле, великого магистра тамплиеров. Папа был вынужден передать состояние тамплиеров госпитальерам, что он и сделал в 1312 году в булле, известной под названием
Сэр Уинстон выполнял свои обязанности хозяина дома. Как же приятно было опуститься в кресло Ле Корбюзье! Устроившись поудобнее, Чарльз приготовился слушать.
— У нас есть папа и антипапа. Пизанский синод, состоявшийся в 1409 году, объявил их обоих еретиками и назначил третьего папу. Фактически это был уникальный исторический момент, когда одновременно существовали три папы. И кого же пригласили для решения проблемы?
— Не думаю, что его приглашали, — произнес Чарльз, опережая события. — Думаю, свои услуги предложил Сигизмунд Люксембургский, который поддерживал антипапу.
— А кто он такой?
— Надеюсь, вы не хотите, чтобы я вдавался в подробности именно сейчас? — развел руками Чарльз.
— Нет, забудьте. Он — патрон отца Дракулы, то есть Влада Второго, и создатель самой важной и устойчивой организации, решившей подчинить себе мир.
— Ордена Дракона? — Чарльз даже подскочил.
— Точно. — Лицо сэра Уинстона посерьезнело.
Чарльз воззрился на сэра Уильяма так, будто старик был не в своем уме. Он решил, что напрасно слушал весь поток рассуждений старого профессора, вполне логичных на первый взгляд, если в конце последовало столь нелепое заключение. Ему уже и раньше встречались подобные чудаки — люди, которые, казалось бы, идеально владели материалом и говорили совершенно разумно, вплоть до того момента, когда полностью съезжали с катушек и делали самые идиотские выводы, после чего требовали, чтобы их воспринимали всерьез.
Пора было уходить. Заерзав в кресле, Чарльз принялся размышлять, как бы отсюда выбраться. Лучше всего попросить старого параноика отдать ему второй меч, если тот у него, а потом отправиться наконец к своему больному отцу.
— Я знаю, вы считаете, что я спятил, но уверяю вас: все, что я говорю вам, истинная правда. И дело не только в том, что у меня есть документы, нет, у меня есть совершенно сногсшибательные доказательства.
— Доказательства? — вдруг заинтересовался Чарльз. Ведь он был знаком с репутацией сэра Уинстона как историка и не подвергал ее сомнению. Забыв о манерах, он залпом допил виски, даже не заметив этого.
