Ее размышления прервал сияющий комиссар, который стоял посреди платформы с чемоданом на колесиках. Криста огляделась по сторонам. Ничего подозрительного она не заметила. Комиссар пришел один и, судя по его виду, был настроен на разговор. Готовая к неожиданностям, Криста опустила руку в карман, где обычно держала пистолет, а потом вспомнила, что оставила его Чарльзу.
Белла лежала на полке в своем купе и вертела в руках паспорт профессора, гадая, как сделать так, чтобы он оказался в руках у Чарльза, прежде чем все они доберутся до границы с Венгрией.
Вернер оказался единственным пассажиром реактивного самолета, принадлежавшего Институту. Перелет в Прагу длился около двенадцати часов, поэтому Вернер открыл бортовую электронную инсталляцию и начал разрабатывать планы на следующий день. Он уезжал ночью, прибудет на место тоже ночью. Точнее, он прибудет ночью по центрально-европейскому времени, почти в тот же час, когда покинул Америку. Это означало, что целый день исчезнет в последовательности часовых поясов, через которые он пролетит. Ему это нравилось. Как будто время проглотил монстр, забрал его и держит в плену, пока не придется отдать его на обратном пути. Как будто бы у него, Вернера, отняли день, который был ему безразличен, и предложили взамен выбрать любой другой.
Открыв ноутбук, Вернер вынул из кармана небольшой параллелепипед. Эта маленькая четырехугольная коробочка казалась миниатюрной копией той, которую Белла использовала в качестве сканера напротив отеля «Централ Парк». По экрану побежали бессвязные графические символы. Он ввел девятизначный код, и объекты выстроились по порядку, образовав нечто вроде средневекового герба посреди экрана. В центре коробочки появился лоток, похожий на необычный жесткий диск. Вернер приложил к лотку оба пальца, герб исчез, и на экране отобразился трехмерный меч, паривший в виртуальном вакууме, похожем на некую неземную силу, образовавшуюся где-то во вселенной. В этом пространстве без гравитации меч слегка покачнулся, и на одной стороне ножен, обтянутых красным бархатом, появились тисненые золотым слова:
Девушка, вошедшая в кабинет начальника пограничной службы, была молода, но далеко не миловидна, по крайней мере, по стандартам Ласло. Невысокая, коренастая, она явно злоупотребляла пирсингом. Между ноздрей у нее висела огромная серьга, еще две красовались в бровях, и Ласло пришлось бы потратить целую вечность, чтобы пересчитать те, что блестели у нее в ушах. Волосы ее были выкрашены прядями, макияж безвкусен, ногти сияли флуоресцентным зеленым цветом. Ласло задумался, стоит ли ему бояться этой курицы, которая собиралась прилипнуть к нему, как репей. И что это все должно означать? Вот только семья была для него важнее всего. Страх потерять ее изгонял из рассудка все остальное. Лучше делать то, что просят, и держаться, пока все не закончится. Оставалось только молиться: «Господи, прошу тебя, избавь меня от погибели».
Девушка бросила на него какой-то непонятный взгляд, по всей видимости, пытаясь изобразить дружелюбие. Поставив стул рядом с ним, она опустила на стол свою сумочку такого же цвета, как и лак для ногтей, и, усевшись, начала в ней рыться. Она извлекла оттуда тот самый лак, ножницы, пилочку, инструмент для обрезания кутикулы и пистолет с глушителем. Взмахнув им, она направила его ствол к потолку, выдув при этом огромный пузырь розовой жвачки, тут же лопнувший у нее на губах. Ласло вздрогнул. Девушка самодовольно усмехнулась. Убрав оружие в зеленую сумочку, она сняла туфли и положила ногу на стол Ласло. Мужчина подумал, что лодыжка у нее — как у гиппопотама. Устроившись поудобнее, Дама с Пирсингом занялась педикюром.
— Сколько вы здесь пробудете?
Ласло почувствовал себя неуверенно. Он очень старался не злить девушку, которая посмотрела на него, как на сумасшедшего. Она закатывала свои выпуклые глаза до тех пор, пока Ласло не подумал, что это будет продолжаться вечно, но, перестав изображать сосредоточенность, девушка резко перевела взгляд на него и заявила:
— Скока потребуется. Еще вопросики?
В голове у Ласло возникли дюжины вопросов. Хотелось задать их все, начиная с того, что она имеет против него и его семьи. И что именно он должен сделать? Однако он не осмелился спрашивать; впрочем, все же набрался мужества, чтобы поинтересоваться:
— А если мне понадобится в туалет?
— Еси надо поссать, пойдешь ссать. Или те помощь нада?
«Нет, — покачал головой Ласло, — ни в коем случае».
И поскольку он не знал, чем еще заняться, мисс Пирсинг уточнила:
— Что же до остального, просто работай, как обычно, или что ты там делаешь, только на улицу не выходи. Или, — добавила она, — если тебе надо на улицу, меня бери с собой. Но я бы предпочла подождать, пока не высохнут ногти.
