— Настя? — щурясь от света, едва успел пробормотать сосед, как дрожавшая девушка бросилась к нему.
Ошеломленный натиском мужчина неловко поднял руки, позволяя соседке приникнуть всем телом: прижаться щекой к груди, вцепиться ледяными пальцами в футболку. Спустя долгую секунду он осторожно положил теплые ладони ей на талию.
— Все хорошо, — пробормотал он ей в макушку. — Не бойся. Я с тобой.
Когда ночь начала клониться к утру, Настасья с Ярославом вышли из комнаты охраны, где безрезультатно проверяли записи с камер, установленных в подъезде дома. В молчании они поднялись на тринадцатый этаж и, не сговариваясь, покосились на дверь Настиной квартиры.
Даже после долгой и тщательной проверки ночных записей, им ничего не удалось найти. Казалось, что никто не входил и не выходил из квартиры, кроме самой певицы, но на короткое время, всего на несколько минут, на лестничной клетке сам собой погас свет. Камеры ослепли, и никто бы не дал гарантий, что кромешная темнота не спрятала вандала, устроившего погром.
— Пойдем, — Ярослав положил теплую руку на спину девушки и подтолкнул на свою половину лестничной клетки.
Настя не сопротивлялась. Ее голова просто отказывалась анализировать все то, что произошло ночью. Сон, где тот человек в прошлом рушил ее дом, необъяснимым образом просочился в жизнь. И это пугало. Только Настасья до смерти устала от чувства страха.
Завернувшись в плед, она с ногами забралась на диван и маленькими глоточками отпивала чай. Горячий, очень сладкий напиток обжигал язык, но никак не прогонял холод, поселившийся внутри, в животе.
Из спальни вышел Ярослав. Наверняка, он бы никогда не признался, что вымотан, но осунувшееся лицо и круги под глазами говорили лучше любых слов.
— Я поменял простыни, так что… — Мужчина махнул рукой в сторону комнаты. Было заметно, как неуютно он чувствует себя в роли благодетеля.
— Я лучше лягу на диване.
— И напомнишь мне, что я на редкость паршивый хозяин? — усмехнулся он. — Нет уж, соседка, кровать — твоя.
— Спасибо.
Настя скинула плед и поднялась. Босые ноги защекотал длинный ворс ковра.
Мужчина не сел, скорее упал на диван и потер ладонью лоб, словно старался избавиться от какой-то зудящей мысли. Девушка бессильно следила за ним. Она знала, что должна уйти — Ярослав, наверняка, желал бы отдохнуть и от суматошной ночи, и от соседки, раз за разом вовлекавшей его в проблемы. Но еще Настя догадывалась, что не сможет заснуть.
— Одного не понимаю, — Павлов вперил в подругу пристальный взгляд, — почему ты не услышала, как твою квартиру рушат?
— Я приняла снотворное, но, похоже, переборщила с дозой, — призналась она. — Без него совершенно не смогу заснуть.
Видимо, у певицы сделался столь жалобный вид, что, вздохнув, Ярослав протянул руку и позвал:
— Иди сюда.
Настя не сопротивлялась. Устроившись рядом, обняла его руками, прижалась щекой к твердой груди, услышала, как ровно и веско бьется сердце. Стало уютно и спокойно, точно бы она заняла свое место, а не место другой женщины, рыжеволосой хищницы. Неожиданно девушка припомнила героя из книги, считавшего, что он составляет с любимой отличный союз — женщина превосходно умещалась у него «подмышкой», когда на диване сворачивалась клубком и прижималась к его боку. Если бы в жизни пары имели подобные мерила, то Ярослав с Настей являлись бы идеальными возлюбленными.
— Я кое-что начинаю вспоминать, — задумчиво произнесла она.
— Это здорово, — рассеянно пробормотал сосед. Сам того не замечая, он пальцем чертил на спине девушки круги, и внутри Настасья замирала от этой легкой, словно касание пера, ласки.
— Одного человека, в которого была влюблена до комы…
Неожиданно мужчина напрягся, рука замерла в воздухе. Секунда — и он снова расслабился, горячая ладонь легла на талию Насти.
— Я вспомнила, что он крушил мою прошлую квартиру, а когда проснулась, то обнаружила погром.
Настя подняла голову и посмотрела в уставшее лицо соседа.
— Ты думаешь, что стала предсказывать будущее? — Ярослав усмехнулся и скосил глаза в сторону девчонки.
— Я думаю, что в моей жизни происходит что-то необъяснимое, и пока я не понимаю, как эти вещи друг с другом связаны.— Ты опять о мистике! — догадался мужчина, и по интонации стало ясно, что он рассердился. Вероятно, его возмутила сама мысль, что в погроме квартиры могут быть виновны потусторонние силы или мертвая женщина.
— А что мне еще думать? Ты сам видел надписи на окне и на холодильнике. Она как будто требует освободить ей место! — Настя подняла голову и заглянула в лицо собеседника.
— Чтобы устроить такой хаос, в котором сейчас находится твоя квартира, или оставить хотя бы одну надпись, у призрака должны быть, как минимум, человеческие руки! Мне кажется, что кто-то просто пытается тебя запугать и создает иллюзию о мертвой подруге! Возможно, это тот самый тип, в которого ты была… — Он запнулся, как будто бы не хотел допускать в разговор слово «любовь», и исправился: — который оставил запись в книге Шекспира.
С долгую минуту они смотрели глаза в глаза, и Настя взвешивала вполне справедливые предположения мужчины.