— Привет, — чарующе улыбаясь, Алина решила подкатить к красавчику.
Он поднял на нее темные глаза, скривил губы и бросил в лицо:
— Отвали!
На мгновение женщина опешила, а потом возмущенно фыркнула
— Что за манеры?!
Никогда в жизни ее не отфутболивали столь грубым образом! Да, Господи, о чем она думает? Ее вообще никогда никто не отфутболивал!
Гордость опытной соблазнительницы была уязвлена и растоптана. Проклятый Палов. Из-за него она совершенно потеряла форму и разучилась обольщать мужиков!
С оскорбленной миной женщина сцапала с барной стойки лакированный клатч и пулей ринулась на выход, надеясь догнать Екатерину Соловей.
Оставив пальто в гардеробной, Алина выскочила из дверей клуба на улицу. Несмотря на то, что днем апрель радовал почти летним теплом, ночь оказалась ледяной. Холод пробирал до костей, и, стоя на ступеньках главного входа, женщина зябко поежилась. Обхватив себя руками, она внимательно разглядывала автомобильную стоянку, пытаясь глазами отыскать Екатерину Соловей.
Блондинка шла по парковке. Достав из сумочки потерянный беглянкой мобильник, Алина быстро, насколько позволяла чрезвычайно узкая юбка и неприлично высокие каблуки, спустилась с лестницы. Не обращая внимания на пронизывающий ветер, журналистка заторопилась следом за помощницей певицы. Петляя между автомобилей, она слышала, как четко, точно по-солдатски, стучат каблуки Соловей старшей.
— Екатерина, подождите! — позвала Алина, отчаявшись догнать блондинку.
Та с недоумением оглянулась через плечо.
— Вы потеряли свой телефон!
Катерина остановилась, дожидаясь, когда рыжеволосая незнакомка, подойдет ближе.
— Вот, держите, — Алина приветливо улыбнулась и затараторила, стараясь притупить бдительность собеседницы: — Его передал ваш приятель, тот черноволосый парень, с которым вы разговаривали в клубе. Он представился, но я совершенно забыла его имя. Дмитрий? Владислав?
— Его зовут Даниил! — нетерпеливо перебила Катерина, без особой благодарности выхватывая аппарат из рук спасительницы. — И он вовсе мне не приятель…
Алина не удержалась. По ее губам скользнула торжествующая улыбка, и помощница певицы тут же осеклась.
— О, Боже! — Она тихо застонала от досады и, резко выдохнув, потеряла переносицу: — Вы журналистка!
— Извините, — без сожаления та пожала плечами.
Они обе знали, что прямо сейчас Екатерина Соловей открыла сундук с секретами. Алине оставалось лишь сунуть руку и вытащить на свет божий самые сногсшибательные тайнами.
— Вы уже просмотрели мой телефон или постеснялись? — тон собеседницы изменился, из него исчезла усталость, но появилась злость. — Теперь у журналистов принято, открыто рыться в грязном белье? Клянусь, если хотя бы что-то появится в прессе, я засужу вас!
— Так попытайтесь! — Алина едва не хлопала в ладоши от счастья. Жаль не успела включить диктофона на телефоне, чтобы записать скандальную беседу и угрозы.
Но друг в глазах собеседницы отразилось недоумением. Она смотрела куда-то поверх плеча репортерши:
— Что такое происходит? — Она нахмурилась.
Журналистка оглянулась. Оказалось, что двери клуба были настежь распахнуты, и оттуда валом валил народ. Улица наполнилась движением. Люди, похожие на испуганных ярким светом тараканов, разбегались в разные стороны.
Не сговариваясь, женщины бросились обратно.
— Постойте, что случилось? — Катерина схватила за руку какого-то плотного высокого мужчину, со стороны выглядящего более или менее адекватным.
— Пожар!
Соловей старшая изменилась в лице, становясь смертельно бледной. Не обращаясь ни к кому конкретно, она пролепетала:
— Там же Настя…
Трясущимися руками она вытащила из кармана мобильник. Попыталась набрать какой-то номер, но не справилась с аппаратом.
— О, боже. Почему же ты не звонишь? — пробормотала она, непослушными пальцами нажимая цифры на экране.
Вдруг она на мгновение застыла, как будто только-только осознала серьезность положения. Через мгновение она отмерла и, напугав Алину, заорала на всю улицу, как сумасшедшая:
— Анастасия Соловей в клубе!!
Снова и снова Настя плескала в лицо ледяную воду. Струя текла из крана в раковину, брызгала, и на ярком шелковом платье девушки расплывались влажные кляксы. В уборную, куда веселье добиралось лишь буханьем басов, заходили дамочки. Поправляя макияж, они щебетали и исподтишка поглядывали на певицу, остервенело смывающую косметику. Одна чуть дольше задержала на Насте любопытный взгляд. Подняв мокрое лицо, та не утерпела и, изогнув брови, агрессивно вопросила:
— Что?
Отрицательно помотав аккуратно причесанной головой, «любопытная сорока» поскорее свернула тюбик помады и сбежала из дамской комнаты.
Не обращая внимания на товарок, Настя закрутила кран. Оторвав бумажное полотенце, она промокнула лицо, растерла влажные пятна на платье, сделав в разы хуже. Из-за внешнего вида младшей сестры, превратившейся в чучело, у Катерины наверняка случится приступ, но ледяное умывание помогло Настасье прочистить голову. Ей никак не удавалось побороть иррациональный страх от воспоминания.