Когда пришла в себя, заметила, что аппетит пропал сам собой. А я уже не смогла усидеть на месте, нужно было чем-то себя занять, чтобы успокоиться, и начала выкладывать продукты из пакета. Я набрала столько всего, что можно было бы накормить целую студенческую группу, да только не знала, что съесть самой. Передо мной лежали все виды орехов, нарезки из нескольких сортов колбас и сыров, какие-то каперсы, которые даже никогда не нюхала, оливки, маслины, ананасы в банке, соусы, икра, чипсы, шоколадное масло, прозрачные мармеладки, йогурты, бигмаг из отдела Макдонольдса… Всё то, что пахло очень вкусно, ели все вокруг, а мне было нельзя. Много чего оставила на кассе. Жаль, что отдел фруктов был еще закрыт, а то набрала бы и их.
В четырех стенах тяжело было сосредоточиться: не хватало воздуха, света и пространства. Я чувствовала себя запертой в кирпичной коробке, а ведь моя квартира была гораздо больше, чем родительская… Но намного меньше, чем одна моя гостиная в жилище Эйрука. Но все это было мелочью по сравнению с тем, как не хватало моего нэйада. Я ощущала это буквально физически. Я задыхалась без него, а страх, что могу не вернуться, только усиливал дискомфорт.
Поев немного одного, другого, запив йогуртом и заметив, что всё это ни капли не вкусно, я снова оделась. На этот раз нашла перчатки Николая и вязаную шапку и отправилась туда, где мысли всегда находили покой и равновесие. Я должна была достойно завершить свой путь здесь, а для этого требовалось быть сильной.
Оказавшись на знакомой остановке среди толпящихся людей, едущих на работу, я почувствовала себя так, будто приехала за границу, вышла на неизвестной станции и теперь стояла и озиралась по сторонам. Вокруг все было таким чужим и диким. А люди, косящиеся на меня, как на чужачку, рождали новые опасения – остаться здесь навсегда. Сердце дрогнуло от ужаса и жалости. Я посмотрела в небо с непроглядными облаками и взмолилась:
«Боже, пожалуйста, пусть меня заберут отсюда скорее!– я сжала губы, подавляя истеричный смешок.– А ведь я жила здесь когда-то… И в первые дни в Эйруке даже мысли не допускала о том, что никогда не вернусь сюда. А теперь это настолько чужой мир: мрачный, бездушный, дикий… Единственное, что согревает – надежда на скорое возвращение к нему – моему снежному человеку… Только надо набраться смелости и найти родителей… Чтобы все эти переживания были не зря…»
От лучика надежды, что всё так и случится, тепло разлилось внутри. Я вспомнила, куда направляюсь и куда пойду потом.
Я дождалась нужный автобус и села в него. Все те же дедушка с внуком привычно сидели на первых местах. Я даже обрадовалась таким приятным знакомым лицам. Дедушка кивал носом, а чуть повзрослевший мальчик разглядывал пассажиров. Его взгляд остановился на мне, и маленькое личико озарилось светлой улыбкой.
– Привет,– прошептал одними губами он.
– Привет,– одними губами ответила я и улыбнулась.
Я вспомнила тот судьбоносный звонок из пакета, как дедушка и мальчик указали мне на него, и вновь сожаление тяжело заворочалось в груди. Отвернув голову к окну, я снова устремила взгляд в глубины неба.
«Где-то там мой дом… и Райэл… А вдруг я не попаду туда?!– страх резью прошелся по телу, кровь запульсировала в горле.– Боже, мне надо скорее туда… Что я тут забыла?!»
Из чувства вины я торопливо отбросила последнюю мысль и, кутаясь в теплый шарф, стала рисовать узоры на запотевшем окне.
За год на Оляпинском кладбище появилось много новых могил с резными памятниками и ажурными оградками. Хлипкие саженцы стали стройными деревцами, а редкие кустики – высокими и плотными кустарниками. Это место все так же было прекрасно в своей нетронутой городской суетой тишине.
«Март, а весна еще не набрала силу. На деревьях только набухают почки… Да, это не дардэны»,– заметила я и вновь поразилась своим ощущениям. Теперь я сравнивала Тэсанию с Землей, совсем не чувствуя себя предательницей.
Я бродила по красивым дорожкам между оградками и размышляла обо всем, что пришлось пережить, о невероятности и, очевидно, неизбежности судьбы, о том, что сейчас могло происходить в Эйруке без меня, и безумно не хотела это пропускать.
Я очень хотела увидеть родных, но так боялась перед ними показаться, что оттягивала этот момент. Однако, случайно оказавшись рядом с часовней, где висели часы, поняла, что время здесь проносилось со скоростью света. Было уже около трех, а казалось, что я только что пришла.
Собравшись с мыслями, я отправилась в свою квартиру, чтобы найти то, что могла бы надеть ко встрече с родными. Я должна была выглядеть иначе, ведь якобы жила в Новой Зеландии, а сейчас выглядела, как тинэйджер, хоть и в джинсах от Армани. К тому же мне нужно было что-то сделать с волосами: физически за год они не могли отрасти до пояса.
