– Кто?– недоуменно приподнял брови он.
Я смешливо отмахнулась, чтобы не переводить русский язык, и кивнула вперед:
– Я бы что-нибудь выпила…
– Мой любимый чай здесь тоже готовят,– удовлетворенно выпрямился Грэйн и показал направление, в котором следовало двигаться.
Здесь можно было не только выпить чаю, но и заказать легкий ужин. Мы с Грэйном расположились напротив красивого высокого водопада, льющегося откуда-то с вершины натурального каменного утеса. На наш стол вместе с заказом присела маленькая солнечно-желтая бабочка и вспорхнула, как только я потянулась к ней. Но не улетела, а тонкими ножками прицепилась к рукаву Грэйна. Я умиленно засмеялась, складывая ладошки у рта.
Когда Грэйн снял ее со своего плеча, та ухватилась ножками за палец и балансировала чудесными полупрозрачными крылышками, пока он подносил ее ко мне. Грэйн присел рядом на диван и протянул бабочку к моей руке. Я осторожно протянула руку и случайно коснулась его теплых пальцев. Кажется, он на мгновение задержал дыхание, но не проявил этого так явно. Ведь я сама замерла от волнения. Я слегка отодвинула руку и кивнула, разрешая пересадить насекомое мне на ладонь.
Но бабочка была свободна в своем выборе и, едва коснувшись моей кожи, взлетела вверх и исчезла среди цветущих растений. Я только закинула голову и проследила ее путь, а когда опустила, Грэйн внимательно рассматривал мое лицо. Так смотрят мужчины, которые жаждут прикоснуться и поцеловать. Я тут же посерьезнела и слишком быстро отодвинулась к другому концу дивана, схватив в руки первое, что близко лежало на столе. Это оказалась вилка.
Грэйн проницательно опустил глаза, но пересаживаться не стал, только аккуратно пододвинул к себе свой ужин.
Я была смущена им и своим поведением. Вела себя нелепо.
– Ты стала более сдержанной,– с легким разочарованием заметил Грэйн, делая глоток из своего стакана с напитком.– Я пугаю тебя?
– Нет,– сразу же ответила я, категорично покачав головой. Я бы ни за что не хотела, чтобы он так думал.– Просто осторожна. Меня пугают слишком резкие перемены.
Я не знала, что хотела сказать ему этим намеком, но надеялась, что он поймет правильно. И очень надеялась на то, что до него не дошли слухи о моем поведении с Марком. Вроде бы сплетни здесь были не в чести, но кто их знает…
– Я хочу признаться тебе, что сделал запрос на получение информации о менталитете и обычаях твоего народа,– продолжил он.
Я подняла глаза и невольно склонила голову набок, рассматривая его лицо, пока он не перевел взгляд на меня.
–…ее женской половины,– уточнил Грэйн, и я интуитивно почувствовала, с какой внутренней настороженностью, но не в голосе он произнес это.
– Это меня радует,– со всей непринужденностью ответила я, смягчая неловкость момента.– Приятно, когда собеседник понимает основу твоих жизненных установок. Моя группа знает, о чем говорить со мной и как. Теперь и с тобой можно будет говорить на одном языке. Хотя ты и без того поражаешь меня участием и проницательностью.
– Возможно, дело в том, что я чувствую тебя,– отложив все приборы, Грэйн повернулся ко мне.
– Удивительно…– восторженно начала я, но тут же оборвала себя, потому что хотела признаться ему в том же, а это выглядело бы крайне откровенно. Я не должна была себе этого позволять. Я пожевала губу, поправила челку на лбу, хотя она в этом не нуждалась, и уже более спокойным тоном продолжила:– Наверное, это особенности вашей Тэсы – так чувствовать другого. Возможно, у вас не только телепатия развита, но и абсолютная эмпатия?
Грэйн обвел мое лицо задумчивым взглядом. От внутреннего смущения я перевела глаза на водопад.
– Как говорит Райэл: я считываю эмоции с вашего лица,– пренебрежительно усмехнулась я из-за того, что вспомнила о снежном человеке.– Может, дело в том, что я не умею скрывать эмоций?
– Это то, что выделяет тебя из всех. Поэтому мне так хочется больше знать о тебе. Твой мир – загадка.
Он не сдавался. Все больше и больше погружался в откровенные темы. Я не знала, как увести разговор в другое русло, притом, что сама едва ли не таяла от его взглядов и собственного желания быть откровенной.
Я начала задавать нелепые вопросы, только бы отвлечь его от откровенной темы, но всё возвращалось к одному и тому же. И вроде бы все было непринужденно, однако я была в замешательстве. И в большей степени потому, что не могла побороть сомнения в том, что поступаю правильно. Это было неискренне. Мы оба умалчивали о главном.
И все же тэсанийцы меня поражали. Такие сдержанные публично, и такие чувственные наедине. Взгляд обезоруживал, тело демонстрировало явные знаки влечения, голос бархатный, густая аура желания окутывала пространство вокруг. И я уже сомневалась, что это местный воздух рядом с водопадом делал мои ладони влажными.
