– Ты как генетик, наверное, тоже многое знаешь о нэйадах?
– Не всё, потому что не являюсь им, но многое,– подтвердил он.– Я регулярно участвую с коллегами в исследовании каждой пары. Сравниваем показатели, замеряем частоты, изучаем генетический код.
– Он меняется?
– Присутствуют некие изменения,– загадочно ответил Грэйн.
– Надо было становиться медиком,– подперев голову ладонью, заключила я, захваченная таинственностью явлений, происходящих внутри сложного человеческого и не только организма и скрытых от невооруженного глаза.
Грэйн беззвучно рассмеялся моей непосредственности, подтянул рукава дымчато-серой сорочки и закатал их до локтя, а затем непринужденно откинулся на спинку кресла. Это невинное действие приковало взгляд к его сильным и красивым рукам. Но я вовремя очнулась и огляделась вокруг, стараясь избежать неловкости и одновременно любуясь видами из окна.
– Я тут подумала, старейшины разблокировали нэйада Флэя, и теперь он будет сканировать свою нэйаду всю жизнь?
– В обычной паре сиер так всё и происходит при желании или необходимости это делать, но у нэйад всё несколько иначе.
– А что с ними не так?– заинтересованно вернулась я взглядом к Грэйну. Показалось, что его глаза даже засияли от удовольствия.
– Нэйады чувствуют настолько сильную связь, что легко считывают эмоции друг друга. А зачем читать мысли пары, если эмоциональный фон будет показывать все намерения?
– А если я нэйада, то чужой нэйад сможет сканировать меня?
– Вполне,– ответил он, но тут же хитро улыбнулся и подмигнул.– Но ведь это невозможно, не так ли?
Я была вынуждена согласиться и состроить лисью мордашку.
– Да, это факт!
– Но оговорюсь,– заметил Грэйн вполне серьезно,– есть закон чести нэйад, говорящий о том, что ни один нэйад не имеет морального права сканировать чужую нэйаду.
Я задумчиво отвела взгляд и подозрительно покачала головой.
– Да, но как это проверить? Если никто из тэсаниек не чувствует, как их сканируют, то, как проверить следуют ли мужчины – нэйады закону чести? Здесь столько непонятного! Или ты меня сейчас поразишь?
Грэйн пожал плечами и, подумав с минуту, ответил:
– Это вопрос рациональности нашего бытия. Что может заставить нэйада сканировать чужую нэйаду? Любопытство? Но оно должно быть вызвано серьезными мотивами. Или это чисто профессиональный вопрос, когда нэйада вызвана в Дом споров или к старейшинам. Такие прецеденты крайне редки.
– Вот как?– усмехнулась я.– Ну, политику невмешательства в личную жизнь я одобряю, и согласна, что воспитание в таком ключе оказывает влияние на личность. То есть во многом – это вопрос доверия?
– Зачем копаться в чужом внутреннем мире, когда всегда есть потребность самосовершенствоваться? Наши законы выработаны очень давно и не меняются веками. Порядок поддерживается организацией и соблюдением традиций. Наверное, мы даже не задумываемся об этом. Просто следуем определенному порядку. Для нас это естественно.
– И тем не менее, когда все говорят о правилах, это несколько ограничивает и свободу воли. Однако, когда я смотрю на вас, вы так естественны в самовыражении, будто и не соблюдаете никаких правил… Наверное, это даже интригует,– я задумчиво погладила указательным пальцем нижнюю губу, а когда мельком взглянула на Грэйна, то почему-то смутилась своего жеста и сложила руки в замок на коленях.
– Социальная организация есть даже у животных. Это обычное явление, разве может быть по-другому?– следя за моими руками, спросил Грэйн.– Даже на клеточном уровне есть определенные правила.
– Да, разумеется,– покачала головой я, заметив, что мы подъехали к какому-то высокому сооружению.
– Приехали,– сообщил Грэйн.
Мы вышли из шаттла, и я запрокинула голову вверх, чтобы оценить высоту стены, перед которой оказалась.
– Это не водопады, но тоже кое-что интересное,– загадочно улыбнулся Грэйн и жестом указал на проход за стену.
Узкая панель отъехала в сторону, открывая перед нами огромное пространство, наверное, как целый стадион, наполненное солнечным светом, зеленью и…
– Бабочки?!– восхищенно прошептала я, широко раскрывая глаза и наблюдая, как вокруг порхают невероятной величины и окраски бабочки.
Длинные витиеватые усики, огромные глаза – бусины, потрясающие ажурные крылья с перламутровым блеском. Маленькие, средние и большие, разных цветов и видов, они кружили в неторопливом вальсе под куполом и над каменными дорожками, на уровне глаз и на уровне рук. Замерев от восторга и любопытства, я пошла вдоль обильно цветущих кустов у журчащих водоемов, забыв о том, что явилась сюда не одна. Стены помещения-купола были высокими, и все увиты цветущим плющом. Посреди сада стояли невысокие деревья, между ними пролегали узкие белые дорожки. Откуда-то слышался звук бурно падающей воды.
– Нравится?– прошептал Грэйн над ухом, вероятно, чтобы не отвлекать от созерцания прекрасного.– В глубине есть водопад и островки для отдыха.
Я оглянулась и посмотрела на него глазами, полными удовольствия, а когда он широко и невероятно тепло улыбнулся, сердце зашлось от томительного обожания этого мужчины.
– Ты волшебник!
