Я вышла на незнакомую улицу. Круглый зонт выплыл из ниоткуда и навис над головой. Дождь неумолимо хлестал вокруг, а я хотела, чтобы он смыл все то, что сейчас горело во мне и сжигало, но как избавиться от зонта – не знала. Я лишь чувствовала, что должна бежать. Далеко. Быстро. Со всей силы. И я побежала…
Дыхания хватило на то, чтобы пробежать мимо нескольких крупных зданий. Мышцы ног стало покалывать, а в желудке запекло так, что казалось, будто я поужинала одним перцем чили. Я схватилась за живот и добрела до ближайшего дерева. Мокрая скамья не остановила меня, чтобы свалиться на нее, как мешок и крепко обнять себя за плечи. Сырой вечерний воздух пробирал до костей.
Нестерпимая боль, взорвавшаяся изнутри, сковала тело, будто все мышцы взяли и скрутили в жгут, облили раскаленным маслом, а потом обернули колючей проволокой, чтобы не распутались. Разочарование, опустошенность и отчаянное одиночество образовали вакуум, сквозь который я уже не слышала ничего вокруг.
«Я здесь чужая!– наступило жестокое осознание.– Всем наплевать на тебя, несмотря на любезность и чертову проблему с вымиранием! И мне плевать, кто и где вымирает, у кого какие проблемы… Я одна во всем чертовом мире, и у меня отобрали единственное, что хоть как-то отогревало мое заледенелое сердце, – семью…»
Все внутри сжималось от тоски и осознания невозможности вернуть даже такое прошлое, что у меня было. Я хотела, чтобы меня вернули… пусть в то же, пусть туда же и со всем тем багажом аллергии, ненависти, жалости к себе и вечной тоски и внутренней опустошенности… Но не здесь, не с этими чужими и холодными существами, которые не понимали, кто я и чем живу! Эти существа были озабочены лишь своей проблемой вымирания и сбора по всей вселенной невинных душ, которым «втемяшивали» в голову чувства долга и ответственности перед совсем чужой планетой и ее родом.
«Род эгоистов, бессердечных, черствых созданий, которые, как вирус, стремятся выжить во что бы то ни стало! Но я не собираюсь им в этом помогать… Может, поэтому планета и перестала плодить их?! В наказание за черствость?»
Но сейчас было все равно, за что им такая напасть. Я хотела лишь одного: вернуться туда, откуда меня вырвали, и не чувствовать всего этого хаоса в голове. Забыть всё! Я была унижена, разбита, опустошена и обезоружена.
Я крепче сжала руки вокруг себя и задрожала как осиновый лист. В груди пекло. Было ощущение, что у меня пробита грудь… Огромная дыра посредине, и ее нечем было прикрыть. Края ее были неровными и кровоточили, и она всё засасывала и засасывала малейшие признаки надежды… Я умирала, иссушала свой ресурс… Я просто больше не ощущала жизни… Мертвое забвение было единственным желанием, как в тот день, когда Марк появился на моем пороге и лишил всего того, что я имела…
Каждый раз, когда я вспоминала этот день и родителей, воспоминания словно молотом ударяли в висок, болезненным ядом вытравляя желание жить… и только одна разрушающая и опустошающая мысль пульсировала внутри: «Ты больше никогда не увидишь никого, кто был тебе дорог. Ты в аду – навечно! Это точка невозврата!»
Чувство беспомощности обессиливало: я медленно соскользнула по спинке скамьи на бок, пока не упала щекой на мокрое сиденье. Но и тогда я просто закрыла глаза и со стоном выдохнула.
Я ничего не могла для себя сделать, ничем помочь… Я и не знала, что могла бы сделать – не к кому было обратиться. Угнать космический шаттл? Одна из бредовых идей дешевого фэнтези… Умолять Райэла, Гиэ, Нэйю, старейшин… на коленях?! С таким бессердечием их не тронут мои стенания…
От жалости сердце болезненно сжалось и совсем затихло, будто остановилось… Разум заблудился в тэсанийских иллюзиях, в заблуждении я создала свою реальность, в которой надеялась спастись от неминуемых последствий своей чуждости этому миру… Все мои радость, эйфория, надежды и оптимизм были лишь защитной реакцией психики, оправданием, чтобы не утонуть в водовороте событий, которые несли опустошение и одиночество. Я создала мифы, а теперь они рушились один за другим… Теперь правда окутывала меня своей ледяной безжалостностью и разрушительной безнадежностью. Сопротивление, злость, ярость и раздражение уже не были той силой, что защищала меня от разрушения… Стены пали… У меня больше не было сил бороться… У меня больше не было цели… Я потерялась…
Почему осознавать свою ошибку всегда больнее, чем совершать ее?
Я открыла глаза. Ресницы с трудом разлепились. Лицо было мокрым. Кожу щипало. Я медленно моргнула, и из глаз потекло что-то горячее… Это были слезы или дождь?
Я не заметила, что уже сижу прямо с упавшими вдоль тела руками, будто безвольными плетями, не знала и сколько времени пролежала или просидела здесь. Дождь прошел. Внутри – пугающая пустота…
Передо мной невдалеке остановился одинокий незнакомый мужчина и внимательно посмотрел на меня. Я ощутила, как медленно стал холодеть позвоночник, как напряжение охватывает затылок… И в этот момент так захотелось закричать от дикой боли, засверлившей в висках, что я сорвалась со скамьи и закричала во все горло…
