Но я неожиданно поняла, что мне срочно нужно увидеться с Грэйном. Я хотела кое-что прояснить. И тут я смутилась, потому что на секунду засомневалась, кого хочу увидеть больше: Грэйна, чтобы поговорить с ним, или Райэла, чтобы еще раз убедиться в том, что это точно был всего лишь сон.
Живые картины из сна снова предстали перед глазами. Я не хотела говорить со снежным человеком о том, что случилось ночью, и вообще встречать его, не будучи уверенной в том, что он не видел моего сна.
«Как я вообще смогу смотреть ему в глаза после такого?»
Но сбегать было уже поздно, он бы заметил мое присутствие. Я стремительно вернулась за стол к Гиэ, спрятавшись за мягким ограждением нашего островка.
– А Райэл может читать мои сны?– прямо спросила я мужчину, устав бороться с сомнениями, и с сознанием того, что все равно придется когда-нибудь встретиться лицом к лицу со снежным человеком.
– Неожиданный вопрос,– улыбнулся Гиэ, доедая свой десерт.
– Не пугай меня ответом на него,– выдавила жалкую улыбку я.
– У меня нет такой информации,– признался Гиэ.– По крайней мере, мне ничего об этом неизвестно. А что с твоими снами?
– Да уж, нам повезло, что он вообще с нами разговаривает,– игнорируя вопрос, язвительно заметила я и закатила глаза.– Он ведь может гораздо больше, чем все остальные.
– Видеть и чувствовать не означает, что это заменит живое общение. Мы исключаем любой уход в ментальное или виртуальное пространство,– возразил психоадаптолог.
И внезапно меня осенило:
– Женщины могут скрывать мысли, но мужчинам это ни к чему, верно? Ведь женщины их не читают. Я вдруг поняла, почему Райэл так строго разговаривал с Марком после состязаний, наверное, уже тогда понял его желания. Раньше это в голову не пришло.
Гиэ задумчиво отвел взгляд.
– Но какая ему, по сути, разница?– продолжала размышлять я, углубившись в свои догадки.– А-а-а, он соблюдал чистоту отношений, чтобы я не осквернила своей плотью ваш тэсанийский род…
Я взглянула на мужчину. Лицо Гиэ стало строгим. Он выпрямился и отложил столовые приборы в сторону. Только тогда я осознала, что произнесла вслух. Смущенно потупившись, я покачала головой. Стало стыдно, что я и Гиэ поставила в один ряд со снежным человеком и Марком. А ведь он никогда не проявлял ко мне неуважения.
– Прости,– одними губами проговорила я. Сейчас ничего не приходило на ум, чтобы оправдаться, поэтому я решила сбежать.– Давай поговорим после зоопарка?
Я поднялась, выглянула из-за белой панели и, не обнаружив на пути к выходу Райэла, кивнула Гиэ в прощальном жесте. Его устный ответ был не важен, словно он по умолчанию должен был ответить согласием.
Из бистро я удалилась быстрыми шагами, не оглядываясь по сторонам. Предупредив Киэру, что задержусь, я спустилась в жилище, чтобы переодеться во что-то легкое. Солнце на улице обещало теплый день.
Я, как инспектор, прохаживалась вдоль гардеробного шкафа со сцепленными за спиной руками и придирчиво осматривала висящую одежду. Было много всего, и много из того, что я даже еще не примеряла, но присутствовала извечная женская проблема – надеть нечего. И я поняла, что зациклена на одной мысли – Грэйн. В конце концов, я остановилась на белой безрукавной блузе с высоким воротничком стойкой и белой юбке-солнце в какую-то крупную голубую ромашку. Простые белые босоножки на высокой танкетке довершили образ.
Причесывая волосы, отчего-то именно сегодня непослушные, я смотрела куда-то сквозь свое отражение в зеркале. Я вспомнила свой первый разговор с Грэйном и с досады прикусила нижнюю губу. Еще ни разу не чувствовала себя так легко и свободно с мужчиной при первом знакомстве, и тем более с инопланетянином. Даже с Марком в первый раз не было так легко. Было остро, забавно, интриговало, но без воодушевления. А тут с первого взгляда была полная гармония, будто нас связывало что-то большее на каком-то энергетическом уровне. Мы понимали друг друга. И я посмела нарушить это единение и увлеклась совершенно другим мужчиной, который и выеденного яйца не стоил.
Я бросила укладывать волосы в защипы на висках, заломила пальцы рук и стала ходить взад-вперед по гардеробной в надежде найти хоть какое-то оправдание себя, но ничего, кроме сожаления и досады, не ощущала.
«Но кто знает, что предложил бы мне Грэйн в аналогичной ситуации и не вызвало ли это у меня похожей реакции?»
Только я не находила места, раздираемая жгучим желанием исправить свою ошибку перед самой собой. Почему-то я не сомневалась в том, что Грэйн давно почувствовал мое отдаление. Он ведь не глупый. Чувство вины и сожаления затопило меня, и я опять прикусила губу. Выступила кровь.
