– На данный момент могу сказать только одно: мне потребуется еще несколько сеансов.
– И это «более точный ответ»?– скривилась я, передразнивая его тон.
– Да,– коротко ответил он и невозмутимо отклонился на спинку кресла.
Похоже, ему доставляло удовольствие дразнить меня.
– Более-менее туманно-расплывчатый отчасти уклончиво-растяжимый недоответ – вот, что я вам скажу как филолог!– фыркнула я и, возмущенно оттолкнув кресло бедром, вылетела из зала.
Было ясно, что на мои вопросы он не ответит. Но я была возмущена и тем, что мой организм предательски молчал две ночи подряд, совершенно не ощущая чужого присутствия.
«Нет, конечно, я рада, что не испытываю боли, но как можно относиться к присутствию какого-то инопланетянина у себя в жилище… ночью,– я ахнула и прислонилась к стене модуля,– да еще и рядом со своей постелью?! Ах, да, ведь я должна быть в зоне видимости… Я хоть одета была?..»
– Какой ужас!– проговорила я, выходя из модуля, и, не замечая перед собой никого, вышла из департамента на улицу.
На крыльце я огляделась и растерялась. Я еще не гуляла днем одна в неизвестном районе города. Я потопталась на месте, но так и не решилась выбрать направление. Оглянувшись назад и вверх, смерила департамент сердитым взглядом и, вспомнив, что не могу потеряться в Эйруке, собралась с духом и пошла прямо вперед.
Я шла по широкой улице, недовольно скрестив руки на груди, и старалась уклоняться от прямых взглядов тэсанийцев, попадающихся на пути: то отворачивалась, якобы разглядывая что-то в другом направлении, то уходила в тень деревьев или скрывалась за каким-нибудь строением.
Что происходило? Только у меня возникали оптимистические мысли, как при следующей встрече с Райэлом, какой бы то ни был энтузиазм разбивался о стену бессердечия и откровенного неприятия. А вновь найти состояние вдохновения казалось невозможным.
Однако, как я заметила, основным источником нестабильного настроения и последующей агрессии был «достопочтимый сиер Райэл», черт знает из какого рода! Рядом с ним во мне просыпалась буря эмоций. Такт напрочь выветривался. Я очень старалась вести себя в рамках родительского воспитания, рекомендаций Нэйи и Гиэ: сдержанно и терпеливо, не грубить и не взрываться, как петарда, – с шумом и искрами, проявлять дружелюбие или просто игнорировать. Собственно, такие особенности поведения наблюдались у тэсанийцев, разве что с некоторыми дополнениями и оговорками. Но и мое ангельское терпение преподавателя не спасало от нарастающего раздражения и уже ставшего постоянным чувства несправедливости по отношению ко мне. Кроме этого, я непрерывно ощущала физический дискомфорт рядом со снежным человеком, помимо того, когда он пытался меня сканировать. Словно он обладал каким-то энергетическим аллергеном, который мое биополе воспринимало как угрозу. Был у меня такой студент однажды – на дух его не переносила.
«И черт в этом ногу сломит, как всё это понимать?!»
Но уже через некоторое время настроение вновь выровнялось, и я заметила, что стою прямо перед большой голубой чашей с водой, а на поверхности ее плещутся маленькие птички. Я присела на борт водоема и улыбнулась. Птицы были похожи на волнистых попугайчиков: с разноцветным оперением и слегка скошенным клювом, но на макушке отчетливо выделялся пушистый хохолок.
От сигнала коммуникатора я вздрогнула и посмотрела на высветившийся символ. Абонент неизвестен. Я отклеила от браслета полупрозрачную таблетку и поместила ее рядом с ухом. Проведя пальцем по экрану, тут же услышала знакомый мужской голос.
– Приветствую, Кира!– воодушевленно произнес Грэйн.– Наш полуденный обед в силе?
– Приветствую, Грэйн!– радостно улыбнулась я, оглядываясь по сторонам – не слышит ли нас кто-то еще.– Конечно… Только вот я… тут… ушла, сама не знаю куда…
Я не видела лица Грэйна, но слышала, что он улыбается.
– Включи свой планшет и покажи мне – я быстро найду тебя,– попросил он.
– О-о,– растерянно протянула я, вспомнив, что оставила свой планшет на столе в зале обучения, когда так поспешно скрылась от снежного человека.– Не смогу. У меня его нет. Но я могу описать тебе, что вижу…
– Отлично. Внимательно слушаю…
Я как могла подробно описала ему улицу, чашу с водой, какие строения рядом, и уже на третьем предложении Грэйн понял, где меня искать.
– Оставайся на месте, я буду через десять минут.
Коммуникатор отключился, и я снова обратила внимание на беспечных птиц.
Конечно же, по моим представлениям о времени, Грэйн задержался. Я начала сомневаться, что он вообще придавал значение нашему знакомству. Но потом я все же вспомнила разницу в восприятии времени и успокоилась. А когда лицо Грэйна озарилось неподдельной радостью встречи, сомнения окончательно рассыпались как карточный домик. Я отчетливо понимала, что не имела права на такие сомнения ни перед ним, ни тем более перед собой. Но настроение от его искреннего настроения взлетело до небес.
