– Обычно кирпичную или бетонную стену,– но заметив непонимание в глазах мужчины, я уточнила:– Это ровные блоки из твердого материала, похожего на камень. У нас они применяются для строительства домов.
– Полагаю, тяжелый материал?
– О-очень,– закивала я, как ребенок, радуясь, что меня понимают, хотя мы говорили о довольно простых земных понятиях, но ведь это был не человек.– Иногда даже я не выдерживаю.
– А ты не пробовала представить более легкий материал?
Я удивленно выгнула бровь, вернулась к своему блюду и задумчиво поводила вилкой по тарелке.
«Он подсказывал мне? Рекомендовал? Помогал? Работает против своих? Пф-ф,– иронично возмутилось сознание,– что за шпионские страсти?»
– Знаешь, а ты прав! Нужен такой щит, которым легче управлять, представляя его перед собой. Потому что я даже телом ощущаю, как передвигаюсь с этим щитом, а значит, каменные стены просто не подходят.
– Итак, что же ты можешь себе вообразить?– Грэйн, подперев подбородок костяшками пальцев, деловито подталкивал меня к решению вопроса.
– Дай-ка подумать,– задумчиво закусила я нижнюю губу, приставив к ней указательный палец.– Я пробовала воду, кажется. Но не помню, насколько мне это удалось и был ли эффект.
А потом я вдруг засветилась, как новогодняя елка, от окончательно сформировавшейся мысли-идеи, возникшей еще при недавней беседе с Райэлом: тренировка с Грэйном помогла бы мне грамотно выставлять щиты. Я ведь и не знала толком, как проходит само сканирование, с чего начинается, как работают мои щиты, на каком этапе происходит считывание.
– Грэйн,– с хитрой улыбкой обратилась я к мужчине, не давая ему пообедать,– могу я попросить тебя потренироваться со мной? Ни с кем другим я этого делать не хочу. Ты вызываешь доверие,– на всякий случай добавила я, чтобы уговорить его.
– О, Кира, это честь для меня,– легко согласился он и отложил столовые приборы.– Я сделаю все, что смогу. Но чего ты хочешь?
– Я хочу понять, на каком этапе при сканировании происходит считывание мыслей и как все это соотносится с физическими ощущениями. Я всегда чувствую одно и то же: сначала ледяные мурашки по позвоночнику вверх, потом тяжесть в затылке, а затем сводит виски. Хотя я сомневаюсь насчет последовательности последних двух, помню только, что голова безумно болит, буквально разламывается. Ты будешь сканировать и говорить, что видишь, а я буду пробовать разные варианты щитов, двигаться при этом и что-то рассказывать тебе. Потому что, когда я держу щит, то совершенно не могу нормально вести беседу. Это крайне утомляет.
– Тебе будет слишком больно?– спросил Грэйн, опуская ладони на стол, и меня приятно согрела забота в его голосе.
– Ну… до обморока доводить не будем. Но я терпеливая. Хочу попытаться выполнить всю процедуру, иначе никогда не пойму, что все это значит. Я буду ориентироваться на твои слова. Ведь я пойму, что ты видишь, так как сама буду создавать образы.
– Хорошо. Я готов. Но…– Грэйн огляделся и вновь вернулся ко мне,– думаю, нам нужно найти место, где ты будешь чувствовать себя более комфортно.
Я тоже огляделась, поймала на себе несколько любопытных взглядов, но, что приятно, восхищенных, и согласно кивнула:
– Ты прав. Нужно скрыться от лишних глаз.
Я была удивлена: с Грэйном я чувствовала себя почти местной, не замечала особого внимания, да и вообще не смотрела по сторонам.
– Но сначала мы доедим это,– облизнувшись, заключила я и вернулась к своей тарелке.
Грэйн знал город как свои пять пальцев, и быстро нашел уютное и спокойное место для тренировки. Это была смотровая площадка одного из Домов красоты, пустовавшая в этот час. Внешне она напоминала палубу круизного лайнера, но здесь не было ни лежаков, ни мест для сидения, только ажурное ограждение по периметру овальной площадки со слегка зауженным «носом» и «кормой» и разного диаметра зеркальные шары, хаотично расположенные на белом полу и отражающие всё, что смотрит в них: небо, небоскребы, нас. По ощущению шары были из какого-то текучего, живого вещества. Оно будто само выбирало, что отражать.
– Странное ощущение, даже жутковато,– озвучила я промелькнувшую мысль, сторонясь неизвестных предметов, но не сводя с них глаз.
– Не пугайся, Кира,– мягким голосом успокоил Грэйн.– Это сферы-зонты для защиты открытых пространств во время дождя.
– Зонты?!– удивилась я.– Но я видела, что они плоские и твердые, а это…– я даже не сумела описать этот материал и умолкла.
– Это их разновидность, они охватывают гораздо большую площадь, чем над одним или двумя тэсанийцами. А субстанция, из которой они состоят, легкая, летучая, имеет свойство растягиваться в воздухе, накрывая собой, и не преломлять лучи света. Поэтому под таким зонтом не только не страшны осадки, но и доступен дневной свет и обозрение неба.
– И когда они используются?– все же отходя в сторону, спросила я.
– Например, над рестораном под открытым небом, в котором мы с тобой только что были. Когда начинается дождь, зонты автоматически реагируют: вылетают на участок, заложенный в их программу, либо отвечают на индивидуальный запрос.
– То есть их много таких?
