Но, несмотря на то что он никогда не вел себя агрессивно или воинственно, в отличие от меня, было в нем еще что-то неуловимо опасное. Рядом с ним я чувствовала себя овечкой перед львом. И столько в нем намешано: учтивость, но непреклонность, вроде бы доброжелательность, но неподкупность, коммуникабельность, но внутренняя холодность и закрытость. От его спокойного, всегда ровного и практически без эмоционального тона тянуло холодом и бессердечием. Все, что он говорил таким тоном, казалось, несло еще большую опасность, чем если бы он просто прикрикнул на меня или выразил недовольство. И сейчас я снова не знала, как отреагирую на его присутствие.
Остановившись рядом, Райэл повернул голову в сторону открытой площадки, где были все тэсанийцы, и невозмутимо продолжил:
– Подарки в виде знаний дарят на подобных праздниках. Здесь много прибывших из других городов, все они в этот день обмениваются медицинским опытом и дружескими новостями.
– Здесь что, одни медицинские работники?– отрываясь от неподвижного лица Райэла и снова выглядывая из-за кустов, уточнила я.
– Да, сегодня в Розовом саду сообщество медицинского направления,– подтвердил тот.
– Хм, хоть скорую помощь вызывать не придется, в случае чего,– усмехнулась я, потирая плечи ладонями сквозь тонкие бисерные нити.
– Вы плохо себя чувствуете, Кира?
– Да нет, что вы, просто превосходно!– сыронизировала я, чувствуя, как внутри закипает нетерпение.
«Спокойствие, Кира, только спокойствие!»
Я опустила руки, мельком взглянула на Райэла и приняла решение самоустраниться, чтобы не доводить до взрыва. Маленькими шажочками я отошла в сторону к небольшому абстрактному строению в виде нескольких зеркальных панелей разной высоты, расположенных по кругу. Войдя внутрь, я посмотрела на собственное отражение и удивилась, что зеркала не отображали бесконечную последовательность отражений, несмотря на то что располагались друг напротив друга. В каждом зеркале отражалась только одна моя копия, не проецируясь в других. Здесь действовали какие-то немыслимые законы физики.
Я растерянно коснулась пальцами поверхности одного из зеркал и не обнаружила ничего сверхъестественного.
– Как такое возможно?– прошептала я.
– Это нанозеркала,– откликнулся на вопрос Райэл и тоже вошел в круг.– Их структура устраняет вторичные и все последующие отражения, оставляя только первичное.
Я не отреагировала на его преследование: любопытство победило. И потом, я должна была бы извиниться, что веду себя, как истеричка. Сегодня за завтраком, и потом в департаменте. Но пока язык не поворачивался начать.
– А как производят такие зеркала?– решила я отвлечься от изобретения способа выразить извинения и повернулась к другому зеркалу, в котором отражение Райэла не смотрело прямо на меня.
– Это сайбус с нанопокрытием. Изготавливается на Фабрике сайбуса в Эйруке,– вполне охотно ответил он.
– Интересно было бы там побывать,– кладя ладонь с растопыренными пальцами на поверхность зеркала, пробормотала я себе под нос.
Райэл стоял в центре зеркального круга и, заложив руки за спину, смотрел мне в спину. Я смотрела на его отражение сбоку в другом зеркале и неожиданно испытала чувство дежавю.
«Когда-то я уже видела его в абсолютно белом в такой же позе, но не со мной рядом, а с моим отражением… Где, когда и как?..»
И внезапная вспышка памяти озарила картину моего пребывания в капсуле медкорпуса, когда происходила моя первичная адаптация. Сквозь толщу голубой воды я различала чье-то лицо. Это был Райэл!
– Боже!!! Это были вы?!!– выдохнула я и ошеломленно повернулась к нему.
Глаза Райэла как-то загадочно сверкнули. Он сфокусировал взгляд на моем лице и слегка приподнял одну бровь:
– Что именно вы хотите сказать, Кира?
– Это вы стояли возле капсулы в медкорпусе и смотрели на меня? Я вспомнила ваше лицо!– задыхаясь от волнения, проговорила я, бесцеремонно указывая на Райэла пальцем.
– Да, я регулярно наблюдал, как адаптируется ваш организм,– не отрицал он, внимательно скользя взглядом по моему лицу.
Откуда-то из глубины вновь поднялось чувство обиды и агрессия. Мне так и хотелось сказать ему какую-нибудь гадость, и чтобы та непременно задела его и заставила чувствовать вину. Но усилием воли я сдержалась, стиснув зубы и плотно сжав губы, несколько минут глубоко подышала через нос, и это помогло.
Когда обида улеглась, возникло другое, не менее будоражащее чувство. Смущение из-за того, что он видел меня обнаженной, мурашками забегало по всему телу. И он тоже! И вся смелость покинула меня. Я уже больше не могла уверенно смотреть ему в лицо. Но кое-как приведя мысли в порядок и, напустив возмущенный вид, я горько усмехнулась:
– Вы обращаетесь ко мне, как к подопытной крысе.
– Не понимаю, о чем вы, Кира?
Я повернулась к зеркальной стене и нашла способ смотреть на отражение Райэла без неловкости.
– У нас на Земле крысы – подопытные животные, и такие вот исследователи, как вы, творят с ними, что им вздумается: ставят опыты, эксперименты…
Он прищурился, будто бы оскорбился, но спокойно и вежливо ответил:
– Зря вы так думаете, Кира.
