«Но вправе ли я грустить за них, жалеть и выражать эту жалость? Я действительно сочувствую им, но жалость была бы унизительной. В конце концов, это мои проекции, мои эмоции, которые тэсанийцы могут и не разделять. Ведь у них все так рационально».
Я продолжала слушать Грэйна и смотрела на лица тэсанийцев. Сейчас они казались обычными мужчинами и женщинами, привычно празднующими проводы одного года и ожидающие начало нового. Каждый со своими надеждами и желанием двигаться вперед. Жизнь не останавливалась – она текла своим чередом, и они умели ценить каждый ее миг.
Удивительно светлое чувство опустилось на меня незримым покрывалом, окутало теплом и тут же окунуло в какое-то в странное ощущение нереальности: будто я за кадром фантастического фильма и наблюдаю со стороны. Будто я и не я находилась там, где была, будто все это и не со мной, но в тот же время и с осознанием того, что другого и не будет – это была моя новая реальность, в которой я жила, дышала, смотрела, чувствовала… И будущее по-прежнему неопределенно, но то, где я сейчас, и было той действительностью, которую нужно осознать и полюбить.
«И это не сон. Хотелось бы проснуться и очутиться на своем диване перед телевизором в маленькой квартирке на Цветочном бульваре, но… это не сон,– мысленно повторяла я, и гладкая теплая поверхность ствола розового дерева под ладонью убеждала в этом.– Да, я все еще не верю своим глазам, смотрю, осязаю и… не верю. Их мир не является чем-то запредельным для понимания. В чем-то даже идентичен нашему, но развитие… развитие цивилизации на таком уровне, что я еще не раз поражусь…»
–…В День Жизни каждый из нас приобретает некое знание, которым делятся с нами те, кто на уровень выше. Я дарю свое знание и открытие, полученное чуть больше Тэя назад, своему коллеге из Самнэя – Тиу. Подойди…
И снова я увидела, как один тэсаниец – Грэйн – вручил прозрачную карточку другому – неизвестному мне Тиу, а тот искренне поблагодарил его жестом.
А потом вдруг началось что-то неописуемое и захватывающее своей яркостью и необычностью: светящиеся «китайские фонарики» сорвались со своих мест (один из них пролетел прямо над моей головой) и, выстроившись в кольцо, стали парить над пустой площадкой, создавая радужный ореол. Вокруг стало темно, но только не в центре парка. Заиграла совершенно иная мелодия, с первых нот пронизывающая до глубины души. Под световую кайму из сумерек плавно выплыло множество человеческих фигур, облаченных с головы до пят в широкие прозрачные розовые вуали. Ткань настолько была легкой, что при движении рук и ног свободные ее части плавно развивались и опускались в воздухе, словно пух. Под тончайшей вуалью проглядывали женские фигуры в обтягивающих белых костюмах с каким-то легким свечением, будто флуоресцентные. Уже от одного вида этих созданий замирало сердце.
Музыка стала ритмичнее и проникновеннее, и розовые вуали – так я назвала эти существа – закружились. Их пластичные, гибкие движения, наверное, это можно было назвать танцем, завораживали и удивляли. Грациозные, манящие, гипнотизирующие, словно невесомые, девушки танцевали поразительно синхронно и скоординировано. Все одного роста, одного телосложения, будто близнецы.
Ни с одним танцем на Земле я не могла это сравнить. Они едва касались ногами поверхности травы, будто левитировали, мягко описывали круги и восьмерки, не создавая ощущения хаоса на сцене, а удивительно гармонично и легко перестраиваясь в необычные фигуры. В их движениях не было ничего повторяющегося, каждая идеально вписывалась в общий поток движений и знала свою партию. Они словно перетекали из одной фигуры в другую, непринужденно и уверенно, играя и наслаждаясь своей игрой.
В конце концов розовые вуали взмыли над поверхностью площадки невысоко, на несколько метров вверх, и закружились в воздухе, сцепившись руками и ногами и образовав полый шар, испускающий розовый ореол. «Китайские фонарики» медленно погасли.
Но потом фигуры неожиданно рассыпались, как снежинки на ветру, и плавно опустились в центр площадки. Розовые вуали замерли, и музыка затихла. Видимо, это был конец танца.
Освещение ожило. Тэсанийцы, до сих пор скрытые под покровом сумерек, зашевелились и заулыбались. Танцовщицы одновременно исполнили жест прощания или приветствия, в данном контексте я определила этот знак, как поклон зрителям, и эффектной змейкой удалились из сада.
Я сглотнула от сухости во рту, и только теперь ощутила нехватку воздуха в груди, потому что все эти несколько минут наблюдая за действом, практически не дышала. Но как только из виду скрылась последняя из девушек, я восторженно зааплодировала. Это было потрясающее зрелище!
Однако, когда на меня стали недоуменно оборачиваться все присутствующие, я невольно замерла с раскрытыми ладонями в воздухе и медленно выдохнула воздух из легких, вытянув губы в трубочку. А потом, не зная, как повести себя дальше, растерянно вздрогнула, спряталась за дерево и закрыла глаза.
