В понедельник утром Кейт и Тристан отправились на встречу с Форрестом. Там должна была присутствовать и Мэдди, но она часом ранее предупредила в голосовом сообщении, что ее срочно вызвали на работу.
– Пожалуйста, будьте с Форрестом деликатны. Он тоже ваш клиент, – сказала она, и в ее голосе звучала нескрываемая боль.
Кейт и Тристана это несколько заинтриговало. Им и в голову бы не пришло воспринимать Форреста как клиента.
– Вы можете представить, что эти дома сто́ят по миллиону каждый? – спросил Тристан, когда они шли по Вестмур-авеню в Барнсе, где жили Форрест и Мэдди.
– К сожалению, могу, – ответила Кейт.
По дороге от железнодорожного вокзала они прошли мимо агентства по продаже недвижимости. Дома здесь были симпатичными, но на миллион фунтов стерлингов ни один из них не тянул.
– Я ночами не сплю, думая о своей ипотеке, а она крошечная по сравнению с миллионом.
Кейт столько всего пережила в своей жизни, что никогда не думала о своей ипотеке. Она как раз размышляла, хорошо это или плохо, когда они дошли до дома номер семнадцать, где жил Форрест.
За забором с навесным замком располагался крошечный бетонный дворик. Жалюзи на всех окнах были опущены, но Форрест открыл дверь прежде, чем они успели позвонить в звонок.
– Доброе утро, Кейт и Тристан! – широко улыбаясь, он объявил их имена торжественно, как радио-диджей.
Худой как щепка, он оделся словно для прогулки на яхте: белые шорты, футболка в сине-белую полоску и синие мокасины с белой тесьмой. Кейт подумала, что у людей, которые так одеваются, редко есть собственная яхта и даже возможность попасть на чужую. Длинные светло-рыжие волосы он зачесал назад. Кейт отметила, что, хотя его ресницы и брови очень светлые, почти как у альбиноса, кожа у него загорелая и довольно грубая – это она почувствовала, пожав его руку.
– Заходите, заходите, не мерзните. Я как раз сварил кофе. Хотите чашечку? – Форрест говорил осторожно, как люди, которые потратили много времени, пытаясь искоренить провинциальный акцент.
Он провел их в большую гостиную, заставленную книжными шкафами и мебелью в стиле Честерфилд, обитой зеленой кожей и украшенной пуговицами. На столе в углу стояла такая же роскошная лампа с зеленым стеклянным абажуром. На стене висели несколько фотографий Форреста в юности. Три из них были как будто бы из одной и той же театральной постановки: на одной Форрест, с короткими черными волосами, в мешковатой рубашке, жестикулировал в сторону валившего дыма, на другой жизнерадостно улыбался актрисе постарше, которую Кейт узнала. На третьей он, в красном бархатном дублете с красивыми бусинами и с копьем в руках, стоял на страже у двери. Кейт подсчитала, что на этих фото ему около двадцати.
– А-а, смотрите на мою стену эго, – сказал Форрест, правым мокасином толкая дверь и внося поднос, на котором стояли дымящийся кофейник, фарфоровые чашки и печенье. Поставив все это на журнальный столик между двумя диванами, он подошел к Кейт и Тристану.
– Вы долго были актером? – спросил Тристан.
– Я и сейчас актер! – притворно возмутился Форрест. – На фото я в «Генрихе Пятом» в Национальном театре. Я там играл целый сезон… когда же это было? Кажется, двадцать четыре года назад.
– В Национальном театре в Саут-Банке? – уточнил Тристан.
– У нас тут только один Национальный театр! Это было потрясающе. Один из лучших сезонов.
– Очень… интересное здание.
– Да, оно гудит и резонирует. Сколько знаменитых актеров украсило его сцены!
– Я скорее имел в виду его архитектуру, – сказал Тристан. – Это ведь брутализм, да? Как в микрорайоне Голден Лейн, где вы выросли.
Улыбка тут же соскользнула с лица Форреста.
– На мой вкус, там слишком много бетона. Чувствуешь себя похороненным заживо.
– В Голден Лейн или в Национальном театре? – спросила Кейт.
Форрест снова улыбнулся.
– Все это было так давно. Я еще и в сериалах снимался. В «Убийствах в Мидсомере», в «Бержераке»[10] играл почтальона – одна из моих первых ролей. Вы, наверное, не знаете о «Бержераке»? – спросил он, глядя на Тристана. – Это сериал о полицейских на острове Джерси.
– Моей маме он нравился, – сказал Тристан.
– Это намек, что мы с вами старые, – сказал Форрест, на этот раз обращаясь к Кейт, и отчего-то ей стало неприятно, что он так ее выделил, хотя она улыбнулась и кивнула.
Она повернулась к книжным шкафам, где стояли книги разных жанров в твердом переплете.
– По большей части это книги Мэдди, – заверил Форрест.
Кейт задумалась, почему он ведет себя так непринужденно – может быть, искренне не понимает важности этой встречи? Такое поведение ее настораживало, и она заметила, что и Тристана тоже.
– Последние двадцать лет она работает в издательском бизнесе, так что обзавелась приличной коллекцией первых экземпляров.
– Мэдди оставила нам сообщение, что не может присутствовать на встрече, – сказал Тристан, когда они все сели.
