Кейт кивнула, вытерла руки о платье. Но не слишком ли она горячо согласилась? Она спустилась к причалу. Работа кипела, Уэс стоял на коленях и вколачивал гвозди в новенькую белую доску. Он не стал закреплять старые разболтавшиеся доски, почти все заменил на новые.
В памяти ее вдруг все ожило. В последний раз они виделись как раз на этих мостках. Сидели рядышком, опустив ноги в воду. В их отношениях что-то неуловимо менялось, и это могло прояснить только время. Она знала с самого начала, что нравится Уэсу – в том смысле, в каком девочки нравятся мальчикам. Она ничего не имела против, ведь это нисколько не мешало их играм. Но дни шли за днями, и постепенно душой ее овладевало странное чувство, словно летняя лихорадка, словно болезнь. Когда он был рядом, у нее мурашки бежали по коже. В тот день они сидели рядом на мостках, Уэс пошевелился, и его голая нога случайно коснулась ее ноги. У нее перехватило дыхание. «Да что же это? – подумала она в страхе (Кейт хорошо помнила свое состояние). – Что со мной?» Она старалась не подавать виду, чтобы он не заметил этой болезни, чтобы все оставалось как раньше. Ей всегда было интересно, весело с ним. Ничего не замечая, Уэс повернулся к ней, желая спросить о чем-то, но не спросил, молча глядел на нее с любопытством. И она, затаив дыхание, тоже смотрела на него во все глаза: на отблески солнца в рыжих волосах, на шрам над правой бровью, на светлые, почти желтые ресницы.
И тогда он все понял. Он увидел в ней перемену, увидел, что странный недуг перекинулся на нее. Он чуть ли не вздохнул с облегчением. У него на лице появилось то же выражение, как и в тот миг, когда он в первый раз наткнулся на нее, читающую на мостках книжку. Казалось, теперь он может раскрыть душу и сказать ей все, что до сих пор хранилось в душе. Наконец хоть кто-то все понял.
Он перевел взгляд на ее губы. «Чего это он? – подумала она. – Что собирается делать? Почему так трудно дышать?»
Он медленно наклонился к ней.
И тут ее позвала с лужайки мать: оба вздрогнули и отпрянули друг от друга. Кейт вскочила и пообещала скоро вернуться. Она еще не знала, что мать уже собрала вещи и они уезжают.
Больше этого мальчика она не видела.
Теперь он взрослый, большой мужчина, широкоплечий, с длинными руками и ногами. Она улыбнулась, вспомнив о том, как быстро они, двенадцатилетние, росли в то лето. У него и тогда были длинные руки и ноги, казалось, они вытягиваются не по дням, а по часам, словно пластилиновые.
– Простите, пожалуйста, – сказала Кейт. Она была совсем близко, но он не услышал. – Простите, пожалуйста! – проговорила она громче – и опять никакого ответа. Кейт шагнула вперед и остановилась в нескольких футах. – Уэс! – крикнула она.
Он прекратил работу, повернулся к ней. На нее смотрели все те же голубые глаза, невероятно знакомые, и она почувствовала, что на душе у нее сразу потеплело. Да, это он. Рыжевато-каштановые, как осенний лист, волосы, несколько прядей прилипло к потному лбу. Лицо раскраснелось от усердной работы, особенно щеки. Она снова увидела его совсем близко и поняла, как много он для нее значит. Этого она никак не ожидала. Кейт вспомнила, что тем летом он был Санчо Панса, а она – Дон Кихот. Что бы она ни сказала, что бы ни захотела сделать, он на все соглашался. Всегда был только рад играть под вторым номером, предоставляя ей командовать.
Увидев ее, он улыбнулся и положил молоток:
– Извините, я не услышал.
Уэс смотрел на нее, приподняв брови, и она не сразу поняла: он ждет ее дальнейших слов.
– Ах, простите, – сказала она, – Эби хотела бы знать, не останетесь ли вы на ужин.
– Простите, не могу. Не сегодня. Я и не знал, что уже так поздно.
Он поднял лицо к небу. Заходящее солнце было похоже на ярко-оранжевый уголь, словно в небесах кто-то зажег огромную свечку.
– А который час?
Кейт достала из кармана мобильный. Нажала на кнопку, чтобы посмотреть на часы и сразу же увидела несколько непринятых текстовых и одно голосовое сообщение от Крикет. Их было много. Придется срочно отвечать.
– Уже почти восемь, – сказала она и сунула мобильный в карман.
– Спасибо.
Он хотел повернуться и продолжить работу, но она неожиданно протянула руку:
– Я Кейт. Наверное, вы меня не помните.
Он взял ее за руку. Маленькая ладонь Кейт утонула в его большой и мозолистой руке.
– Я знаю, кто вы, – отозвался он вежливо, но довольно сухо.
Она хорошо знала этот тон, учтивый, однако отчаянно скрывающий что-то еще. Ее свекровь была настоящим экспертом по технике речи.
– Я посылал вам письмо, еще в те годы, давно. Вы получили его?
– Эби говорила недавно, что вы спрашивали мой адрес. Но письмо не дошло. – Она помолчала. – По крайней мере, я его не получила. Возможно, моя мать спрятала его от меня.
Он бросил на нее недоверчивый взгляд:
– Зачем ей было это делать?
– В то лето они с Эби поссорились. Поэтому мы так неожиданно уехали. Я только недавно нашла открытку, которую Эби послала мне много лет назад, а мама утаила ее от меня. Вернусь домой – поищу ваше письмо. Жаль, что я этого не знала. Мы с вами отлично провели здесь время.
