На лужайке они остановились. Уэс положил зуб аллигатора в карман и перехватил чемоданчик с инструментами другой рукой.
– Вы надолго сюда? – спросил он.
– Не знаю, – ответила она. – Хотелось показать это место Девин. У меня о нем хорошие воспоминания. Хочется, чтобы и у нее остались такие же.
– Может быть, встретимся еще, до вашего отъезда.
– На этот раз я попрощаться не забуду, обещаю.
Уэс кивнул. Интересно, мелькнула у нее мысль, о чем он думает, помнит ли о том едва не состоявшемся поцелуе? Или она проецирует на него собственные мысли и чувства? Мальчик, который подарил ей лучшее в жизни лето, стоит перед ней, и теперь это чужой, незнакомый, красивый мужчина. И тем не менее она его знает. Знает в том смысле, в каком только и можно знать человека, которого помнишь ребенком, – словно расколол скорлупу его «взрослости» и увидел, что под ней все тот же ребенок радостно улыбается тебе.
Не говоря ни слова, Уэс помахал сидящим на поляне и зашагал к своему фургону.
– Кейт, ты не сходишь в кухню за маслом? – крикнула ей Эби. – Забыла принести.
Кейт повернулась и направилась к дому. Прошла к кухне, постучала в дверь, толкнула ее и увидела, что там никого нет. Бросила случайный взгляд на старый стул возле холодильника, открыла дверцу и достала пачку масла. Закрыла дверцу и замерла, увидев, что стул стоит на двух ножках, прислоненный спинкой к стене.
Странно… Ей казалось, что секунду назад он стоял на четырех ножках.
Слегка озадаченная, она вышла из кухни через заднюю дверь, чтобы забрать картонную коробку из супермаркета, оставленную там Лизеттой, и отнести ее в мусорный бак. Проделав все это, она повернула за угол и остановилась как вкопанная.
За фургоном стоял Уэс. Дверцы были раскрыты, он уже положил внутрь чемоданчик с инструментами, а также старые доски, которые, похоже, собрался увезти. Он успел снять желтую футболку с длинным рукавом, мокрую от пота, и теперь натягивал черную, тоже с длинным рукавом и логотипом «Пицца на все руки». Спину и плечи его покрывали многочисленные шрамы, словно от давних ожогов; кожа в этих местах блестела.
Кейт поспешила спрятаться за дом, чтобы он ее не заметил.
На секунду она прислонилась спиной к стене.
К теплым воспоминаниям о лете пятнадцатилетней давности прибавилось еще кое-что. Уэс вечно ходил в синяках. Эби всегда давала им с братом коробки с едой, и вечером мальчишки плелись домой без большой охоты.
Она отлепилась от стены и побрела на лужайку. Эби стояла возле гриля и накладывала на тарелку сосиски. Кейт подошла к ней:
– Уэс что-то рассказывал о пожаре, о том, как погиб его младший брат. Как это произошло?
Эби вскинула брови:
– Странно, что он тебе рассказал. Он никогда не говорит о брате.
Обе посмотрели в сторону фургона. Машина тронулась, разогналась и вскоре исчезла вдали. Уэс дважды просигналил на прощанье.
Кейт ждала продолжения.
– Это случилось как раз тем летом, когда вы гостили у нас, вскоре после вашего отъезда, – начала Эби. – У отца Уэса был участок в собственности недалеко от «Потерянного озера», он жил там с Уэсом и Билли. На что они жили, одному Богу известно. Отношения у них были не ахти. Мы с Джорджем старались помогать, как могли. Отвратительный был человек их папаша, злой. А потом случился пожар, и дом полностью сгорел. Спастись удалось только Уэсу. Ему досталось в этой жизни, но он вырос замечательным человеком. Я им очень горжусь.
– Вижу, – улыбнулась Кейт, глядя на дорогу, по которой уехал фургон.
Теперь она поняла причину перемен в Уэсе. Впрочем, оба они изменились.
То лето сделало их другими людьми.
Девин наконец уснула, и тогда Кейт взяла мобильный и вышла из домика. Больше откладывать нельзя. Надо звонить свекрови. С того момента, как они с Девин приехали сюда, Кейт ни разу не ответила ни на звонки, ни на сообщения Крикет.
Кейт спустилась с крыльца. В домике Буладины не горел свет. Окна Джека тоже были темны. Но Селма, видимо, еще не спала. Проходя мимо ее коттеджа, Кейт слышала звуки музыки – чарующий джаз. Кажется, Билли Холидей. Кейт ускорила шаг, и низко плывущие струи тумана завихрились вокруг нее. Она не удосужилась надеть туфли. Глубокой ночью на Потерянном озере ничто не мешает гулять босиком. Здесь все ощущается иначе, всюду мерещатся тайны, легче поверить в существование того, что нельзя увидеть глазами. Они с Уэсом часто бродили тут по ночам.
Кейт спустилась к мосткам, где всего несколько часов назад лицом к лицу встретилась с человеком, с которым связаны ее лучшие воспоминания. Она оглядела озеро и улыбнулась. Над водой клубился туман, превращаясь в разные фигуры. Она вспомнила историю о трех призрачных девах, которую тогда сочинила. Кейт придумала им имена: Урсула, Магдалена и Бетти. Она оглянулась, словно ожидая увидеть Уэса за спиной.
Опять сработала мышечная память. Кейт покачала головой и включила мобильный. За последние несколько часов пришли еще два сообщения. От Крикет и от Кент Харвуд. После смерти Мэтта Кент и ее муж Стерлинг купили у Кейт веломагазин «Ферис уилз». Они были лучшими покупателями Мэтта. Кент писала:
