Он был лишенным чувства юмора кавалерийским офицером с суровым лицом. Второй сын с небольшим состоянием и еще менее тонкими чувствами. И все же она любила его. И она верила, что он прочитал это письмо и остался равнодушен. Нет, не равнодушным. Что его это оттолкнуло! Эта проклятая Пенелопа Мэйнуэринг предупреждала ее именно об этом.
Себастьян низко и грязно выругался. А потом он вызвал Милсома.
— Приведи мою сестру, — резко сказал он. — А потом ты можешь начать собирать вещи.
Милсом приподнял брови.
— Мы немедленно отправляемся в Лондон, милорд? — спросил он. — Или вам нужно дополнительное время, чтобы написать мисс Стаффорд?
Себастьян бросил на своего камердинера зловещий взгляд.
— Ты дерзок, Милсом, — сказал он, аккуратно укладывая письмо Сильвии и прядь волос в карман. — Но ответ — да, черт бы тебя побрал. Мы отправимся в Лондон, как только леди Харкер сможет подготовиться. Время для написания писем прошло.
— И что вы сделали потом, мисс Стаффорд? — Спросила Кора Динвидди благоговейным шепотом.
Сильвия посмотрела через классную комнату на двух своих льняноволосых подопечных. Девочки были рады, что она так быстро вернулась. Их мать была доброй женщиной, но ее легко подавлял приподнятый настрой двух ее буйных отпрысков. К концу первого дня она отправилась спать, оставив девочек на попечение и без того измотанной экономки.
Сильвия нашла девочек в классной комнате играющими со своими куклами среди большого беспорядка. Старое пианино было открыто, нотные тетради разбросаны повсюду. Скомканная бумага для рисования валялась на полу. И кто-то — как она подозревала, Кора — пролила акварели на потертый ковер, оставив огромное ярко-фиолетовое пятно, которое посрамило бы самые современные анилиновые краски.
После нескольких строгих слов об их поведении и вежливой просьбы привести в порядок классную комнату, готовясь к утренним урокам, Сильвия оставила их и поднялась в свою маленькую комнату, чтобы умыться и переодеться.
Если бы в доме не царил полный хаос, кто-нибудь мог бы спросить, почему она так быстро вернулась в Лондон или почему приехала к дверям в наемном кэбе. Но никто не поднимал эту тему до конца недели. И вопросы, когда они поступили, были не от миссис Динвидди — хотя она и выразила сожаление, что короткий отпуск Сильвии не удался, — а от самих Клары и Коры.
— Да, мисс Стаффорд, — поддержала ее Клара. — Что вы сделали потом?
Сильвия использовала кусочек мела, чтобы написать одно слово на грифельной доске, которую держала на коленях.
Граф.
Она подняла ее, чтобы они могли его рассмотреть.
— Как вы думаете, что я сделала? — возразила она. — Клара? Кора? Как следует приветствовать джентльмена такого ранга?
Кора нахмурилась, в ужасе уставившись на это слово.
Клара, старшая, сразу же просияла.
— Вы сделали реверанс!
Сильвия сделала вид, что обдумывает этот ответ.
— Я, конечно, могла бы это сделать, если бы мы были в бальном зале и собирались танцевать, — ответила она, — но мы были в гостиной, точно такой же, как та, что у вас внизу. Как ты думаешь, ты бы сделала реверанс перед графом в гостиной?
— Я бы пожала ему руку, — смело заявила Кора. — Я бы сказала: "Здравствуйте!”
Сильвия улыбнулась.
— Это было бы вполне приемлемо, дорогая, если бы он был знакомым такого же или меньшего ранга. Однако граф — это человек более высокого положения. Протягивать руку должен он.
Клара скорчила гримасу.
— Я не хочу пожимать ему руку.