— Действительно, — сказала Сильвия. — Он вряд ли это предложит. Вместо этого он поклонится вам, и в ответ вы можете склонить голову в своем собственном вежливом поклоне. Этого будет достаточно для любого человека более высокого ранга, если только, — добавила она торжественным тоном, — вы однажды не встретитесь с королевой.
Клара и Кора были в восторге от такой перспективы. Сильвия, как всегда, старалась направить их приподнятое настроение в русло практического обучения. Она отложила грифельную доску и поднялась со стула.
— Поднимайтесь, девочки, — сказала она. — Покажите мне свои лучшие реверансы. Они вам понадобятся, если вас когда-нибудь представят Ее Величеству.
Девушки повиновались, и после короткого, но оживленного диалога о том, чей реверанс красивее и действительно ли одна из них когда-нибудь встретится с королевой, они вернулись на свои места. И к своим вопросам.
Благодаря сплетничающим слугам и неосторожному языку их матери, Клара и Кора всегда были чрезвычайно осведомлены о прежней жизни Сильвии как 'прекрасной леди'. Однако это был первый случай, когда семья получила неоспоримое доказательство того, что когда-то их собственная гувернантка вращалась в одном кругу с виконтессами и графами.
Сильвия не знала, что еще им рассказали о ее поездке в Хартфордшир. Конечно, это не было секретом, но она предпочла бы вообще не обсуждать это. Она покинула Першинг-Холл в эмоциональном тумане, в панике и замешательстве от того, чем поделилась с Себастьяном. По ее мнению, чем меньше будет сказано об этом опыте, тем лучше. Она надеялась, что со временем ее сердце будет болеть немного меньше. До тех пор она была полна решимости занять себя настолько, чтобы не было ни единой свободной минуты, чтобы впасть в унылую меланхолию.
— Больше никаких вопросов, девочки, — быстро сказала она. — Мы и так потратили достаточно времени этим утром на дворянство.
Она использовала тряпку, чтобы стереть слово
— Достаньте, пожалуйста, свои доски, и мы обратимся к гораздо более интересной теме. Арифметике.
От Першинг-холла до городской резиденции графа Рэдклиффа в Мейфэре было меньше тридцати миль. Всего полдня пути с остановками для смены лошадей. Если бы они сели на поезд, то могли бы проделать поездку в четыре раза быстрее. Однако Джулия была непреклонна в том, что не может ослушаться желания своего мужа избегать поездок на поезде. Себастьян, как всегда, скептически относился к представлениям Харкера о безопасности своей жены, но не стал спорить с сестрой. Вместо этого он использовал дополнительное время с пользой для себя, объяснив своей перевозбужденной сестре, что именно он потребует от нее, как только они прибудут в Лондон.
— Харкеру это не понравится, — сказала Джулия, покачивая пальцами ног на горячем кирпиче, который Себастьян раздобыл для нее на последней остановке.
Он заставил себя выйти, пока меняли лошадей. Заставил себя зайти в пивную и заказать кружку эля. Трактирщик уставился на его лицо, его глаза были прикованы к шрамам, даже когда Себастьян заговорил с ним. Это был отрезвляющий опыт. И все же, в то же время, это было облегчением. Трактирщик, правда, смотрел с ужасом, но он не казался испуганным и, конечно же, не поддался приступу паники.
Не то чтобы это что-то значило. Грубый трактирщик по дороге в Лондон, без сомнения, привык к неприятным зрелищам. Настоящее испытание наступит, когда они приедут в город, и Себастьяну придется общаться со своими сверстниками.
— Он будет ожидать, что я вернусь домой, — сказала Джулия. — Я, конечно, объясню ему, и, осмелюсь предположить, он поймет. Но ты же знаешь, каким может быть Харкер, Себастьян. Он уже был весьма раздражен тем, что я так скоро захотела вернуться в Першинг. А теперь сказать ему, что я должна остаться с тобой в твоем городском доме…
Она поморщилась.
— Он прочитает мне лекцию, я уверена в этом.
Себастьян оцепенело смотрел в окно кареты, но тут он повернул голову, чтобы посмотреть на свою младшую сестру. Несмотря на всю свою глупость, Джулия была более чем счастлива сопровождать его в этом импульсивном путешествии, немедленно отправив записку лорду Харкеру, в которой сообщала, что он не должен приезжать в Хартфордшир, а оставаться в Лондоне, и она встретится с ним там.
Он привык думать о ней как о маленькой неприятности. Он уже учился в Итоне, когда она родилась. Затем последовал университет и обязанности его полка. Он редко бывал дома и, как следствие, так и не узнал ее по-настоящему. Да он и не особенно этого хотел. Краткие моменты, проведенные в ее обществе во время школьных каникул или во время отпуска, были крайне неприятными, наполненными пронзительной болтовней и юношеской чепухой. Его отец и старший брат избаловали Джулию, хваля и балуя ее за те самые качества — которые Себастьян считал самыми глупыми.