Это действительно была теплая комната, богатая мебель и стены, обшитые темными панелями, делали ее еще более уютной. По просьбе леди Харкер Сильвия уселась на диван, обитый полосатым дамасским шелком. Леди Харкер устроилась рядом с ней. Себастьян сел напротив них в огромное кресло, его крупное тело было напряжено, как свернутая пружина. Сильвия подумала, что нервничала не только она. По крайней мере, это было хоть что-то.
— О боже!
Леди Харкер вскочила на ноги, зашуршав накрахмаленными нижними юбками.
— Я только сейчас вспомнила о вареньях для нашего чая! Мне нужно перекинуться парой слов с поваром. Прошу извинить меня на минутку, мисс Стаффорд. Я вернусь через мгновение.
Сильвия с широко раскрытыми от изумления глазами наблюдала, как леди Харкер выбежала из библиотеки. Тяжелая дверь закрылась за ней с тихим, но значительным щелчком. Сильвия уставилась на него на мгновение, слишком ошеломленная, чтобы говорить.
— Она не вернется, не так ли?
— Нет, — признал Себастьян. — Пока я не позову ее.
Сильвия смерила его обвиняющим взглядом.
— И что именно вы имеете в виду под этим, милорд? Вы заверили меня, что ваша сестра останется…
— Забудьте про мою сестру, — сказал он тихим, но твердым голосом. — Нам нужно поговорить.
— Мы могли бы сделать это в карете. Или в парадной гостиной Динвидди. Вам не нужно было приводить меня сюда…
— Мы должны поговорить наедине. Без малейшего шанса на беспокойство. Это единственная причина, по которой я приехал в Лондон.
Ее руки лежали по бокам. При его словах ее пальцы вцепились в диванную подушку.
— Вы проделали весь этот путь в Лондон, чтобы поговорить… со мной?
— Вы не оставили мне выбора, мисс Стаффорд. Если бы вы остались в Першинге еще на несколько часов, мы могли бы обсудить это там. Признаюсь, я бы предпочел это. Я не планировал больше никогда ступать на улицы Лондона. По правде говоря, я не собирался когда-либо покидать свое поместье. Если бы вы знали, через какие муки мне пришлось пройти, чтобы увидеть вас снова…
— Вам не следовало приезжать, — сказала она.
— Мисс Стаффорд…
— Это все слишком для меня, разве вы не видите этого? Я больше не часть вашего мира. Быть здесь с вами в вашем доме в окружении всех этих вещей. Это делает меня ужасно несчастной. И я так усердно работала, чтобы не быть несчастной. Вы не можете знать-
— Я не хочу делать вас несчастной.
— Тогда я прошу вас, пожалуйста, позовите свою сестру. Пожалуйста, пошлите за вашей каретой, чтобы отвезти меня обратно в Чипсайд.
Челюсть Себастьяна напряглась.
— Если это то, чего вы хотите, я, конечно, так и сделаю, — сказал он. — После того, как вы выслушаете то, что я должен сказать.
Она сложила руки на коленях.
— Нет ничего, что ты мог бы сказать.
Он долго смотрел на нее, его лицо было мрачным. Он был одет точно так же, как много лет назад, когда она видела его в городе. Черные брюки из тонкой шерсти и жилет в тон, накрахмаленная белая льняная рубашка и приталенный черный сюртук, подчеркивающий великолепную ширину его плеч. Плечи, которые в настоящее время были сведены от напряжения.
— Я узнал, что случилось с вашими письмами, мисс Стаффорд, — сказал он.
Она ошеломленно уставилась на него. Она ожидала предложения — официального предложения стать его любовницей. Разве не для этого он приехал в Лондон?
— Прошу прощения?
— Вы сказали, что отдавали их своей горничной для отправки. Вашей горничной, которая сейчас работает у леди Понсонби.
— Баттон, — сказала она, с трудом узнавая свой собственный голос.
Он кивнул.
— Я послал Милсома в Лондон навести справки. Он вернулся вчера после разговора с мисс Баттон. Похоже, ваш отец приказал вашей горничной сжигать все письма, которые вы мне писали.
Его слова поразили Сильвию, как физический удар. Она прижала руку к животу, у нее перехватило дыхание.
Она сожгла мои письма?
— Все, кроме одного, — сказал Себастьян, — которое она, очевидно, приберегла для будущих целей шантажа. По словам Милсома, ваша бывшая горничная прилагает все усилия, чтобы купить себе коттедж в Хэмпшире.
Сильвия сглотнула.
— Какое письмо? — спросила она.
Себастьян встретил ее встревоженный взгляд.
— Первое письмо, — сказал он.
Она на мгновение закрыла глаза, когда огненный румянец залил ее лицо.
— Первое письмо, — повторила она. — Ну, конечно же.
— Милсом купил его у нее за пятьдесят фунтов. Он привез его с собой в Першинг. Я прочитал его вчера утром. И теперь я здесь, мисс Стаффорд. Я приехал сказать вам… что путешествие по суше было ничем не примечательным. Мой новый конь держался превосходно, хотя я с сожалением должен сказать, что потерял его при осаде Джханси. Я люблю тебя. Я всегда любил тебя. И мы можем пожениться, как только тебе заблагорассудится. Я подал в отставку. Ты больше не можешь поехать со мной, но я искренне надеюсь, что ты согласишься быть моей графиней. Я не сделал тебе предложения той ночью в саду, потому что боялся быть отвергнутым, черт бы меня побрал. Ты не вела себя бесстыдно, и поцелуй, который ты подарил мне тогда, помог мне пережить два года ада.
Он замолчал, явно потрясенный.