Кристофер должен выступить достойно, и ему должны поверить. Всю жизнь, с тех пор как он появился на экранах телевизоров, им восхищались, и совсем скоро перья на его спине повергнут страну в хаос. А правда ли, что зверолюди глупее обычных людей? Правда ли, что они не могут учиться в университетах, получать знания? Правда ли, что они не способны на сложную интеллектуальную работу? Кристофер уже сейчас может ответить на эти вопросы: неправда. Но вот обществу все это только предстоит. И его задача состоит в том, чтобы они дали правильный ответ.
Он садится в гостиной, откинувшись на спинку кресла, и открывает сценарий, возможные вопросы и примеры статей журналистов. Приходится встать, чтобы взять ручку. Олдридж подписывает варианты ответов, меняет местами слова, играет со смыслами. Какие-то из журналистов в своих статьях обожают выдумывать тайные значения обычных слов. Задача Криса – подтолкнуть их фантазию в правильном направлении.
Возле строчек возникают пометки, написанные ровным мелким почерком. Каждый журналист – индивидуальность, и было бы неправильно не считаться с их личностью. Им нужны только люди с определенными характеристиками. Изекил и Кристофер собираются заставить людей думать о зверолюдях как об угнетаемом классе, которым они, по сути, и являются. Нужно показать всем, что они не зверушки и не домашние питомцы – они разумные существа, ничем не отличающиеся от обычных людей. И это задачка посложнее, чем построить город в горах. Люди не любят признавать, что они были неправы. Мысль придется доносить очень деликатно, так, чтобы они сами поняли, что ошиблись.
Изекил подходит к Кристоферу сзади, заглядывая в листочки. Аккуратно забирает уже исписанные, перебирает все записи. В конечном итоге Фейн садится на подлокотник, опираясь боком на плечо Криса; на нем круглые очки, которые висят на самом кончике носа.
Кристофер поворачивает голову к нему и пальцем поправляет очки Изекила, поднимая их к переносице. Тот кивает в благодарность, не отвлекаясь.
– Хорошо, сойдет. Кого выбираешь? – Фейн поворачивается к Кристоферу – ворон рассматривает пятерых кандидатов. Нужно выбрать минимум троих. Одного он откидывает сразу же. Его статьи хорошо продаются, но использовать его – все равно что расставлять самому себе ловушку. Им нужна чистая репутация, а работа с этим человеком точно не сделает им чести, хоть и поднимет шумиху на первых порах.
– Надо, чтобы люди прочитали все три статьи, которые мы выпустим. Поэтому я решил оставить для каждого из журналистов свой кусочек истории. Знаешь, приманку. Сначала это статьи, потом живые обсуждения, а потом вновь статьи, но уже от тех, с кем мы не выбирали сотрудничать. Мы пошатнем репутацию моего отца и создадим историю маленького отверженного мальчика, который нашел в себе силы открыться свету. Ты ведь знаешь: когда личность публична и популярна, признание в отвратительных поступках, обычно осуждаемых в обществе, только повышает рейтинг. Я достаточно известен для такого. С моего похищения прошел почти месяц, а в Сети все никак не утихомирятся.
– Хороший план. Я не привык работать с общественностью и СМИ, так что оставляю это на тебя.
Кристофер довольно кивает и забирает бумаги обратно, отрывая от них клочок и записывая три имени.
– Вот эти. Они отлично подходят.
Изекил берет бумажку и запихивает ее в карман.
– Я свяжусь с ними и назначу встречу. Возьмешь с собой Джейса?
Кристофер задумывается, а потом качает головой.
– Нет. Он сейчас вне закона, будет опасно притаскивать его на такие встречи. Пусть лучше побудет с тобой. – Олдридж боится облавы полиции. Стоит копам пронюхать, где находится Коуэлл, как они моментально появятся там.
– Точно справишься один? – Изекил обеспокоенно смотрит на Кристофера. Тот кивает, хоть и не совсем уверенно.
– Это ведь не первый раз. Считай, это моя профессия.
Изекил кивает и поднимается, берет в руки телефон, и его тонкие белые пальцы что-то быстро набирают на сенсорном экране. Шахматная партия давно началась, но пора выводить более серьезные фигуры.
Хотя Изекил сравнил бы происходящее скорее с игрой в го, чем с шахматами. Шахматы – это лишь одна битва, го – целая война. В битве им предстоит одолеть главу «Олдридж Инк.», Итана Олдриджа, в войне – целое общественное устройство. И эта война наверняка не закончится, даже если они умрут. По крайней мере, они ее развяжут.
Кристофер смотрит на себя в зеркало, которое освещается лампочками по кругу. Стилист щелкает ножницами около его уха, причитая об остатках того страшного синяка, который красуется на скуле. Олдридж запретил его замазывать.
Он не должен быть идеальным. Эта мысль бьется в его голове, тревожит и волнует. Играть идеального гораздо проще, чем показать свои слабости и недостатки. Храбр не тот, кто бросается на опасность, по-настоящему храбр тот, кто мучается от страха, сомнений, ужаса, но все же встречается с опасностью лицом к лицу.
