Он садится напротив Изекила и опускает голову на руки. Керамическая чашка издает звонкий звук, когда ее ставят на стеклянную столешницу прямо перед Крисом. Он мямлит слова благодарности, отпивая горький напиток. Если бы что-то подобное ему принес ассистент, то он бы вылил эту гадость растяпе на голову, но ему совсем не хочется делать то же самое с Джейсоном.
Крис дотягивается до вазочки с сахаром и отсчитывает четыре ложки. Наверное, этот вкус можно скрыть только таким количеством сладкого, однако жаловаться или отказываться он не собирается, только делает глоток.
Кристоферу приходится сделать неутешительный вывод: ему нравится то, насколько сладким получился напиток. А он ведь ужасно далек от стандартов безупречного. Тяжело принять, что ему доставляет удовольствие что-то настолько неидеальное, приходится постоянно напоминать себе, что он имеет на это право. По крайней мере, теперь.
Джейсон ставит перед ними две тарелки с яичницей. Кристофер поднимает взгляд на волка и кивает:
– Спасибо.
Коуэлл садится за стол и наблюдает за тем, как два его сонных спутника ковыряются в яичнице, закидывая ее в рот. Кристофер зевает.
– Ты точно волк, а не жаворонок?
Джейсон смеется, а Крис из-под приоткрытых век наблюдает за Изекилом, который доедает яичницу.
– Ну что, мы можем звать тебя Илли?
Крис сонно щурится, приподнимая брови. Изекил бросает недовольный взгляд на него с Джейсоном, но вразрез с этим соглашается, чем сильно удивляет обоих.
– Хорошо, я рад, что ты не против. – Джейсон улыбается, а потом встает и начинает убирать посуду. Кристофер поднимается, чтобы помочь, но его внимание отвлекает блеск на периферии зрения. Он поворачивает голову, чтобы посмотреть: на кухонном столе около окна стоит ваза с конфетами, все они завернуты в упаковку из фольги, которая и блестит в солнечном свете.
Кристофер совершенно забывает о том, что вообще-то хотел помочь Джейсу с посудой, подходит к вазочке и поднимает одну конфетку вверх, разглядывая блики на фольге. Почему-то она кажется ему такой жутко красивой и увлекательной, что он ничего не может с собой поделать и прячет конфетку в карман штанов. Он в них еще со вчерашнего дня, и на самом деле было бы неплохо сменить одежду после сна.
Изекил уже перетащил всю грязную посуду со стола, так что единственное, что остается Кристоферу, – это вытереть ее.
– Я собираюсь посадить цветы в том месте, где мы с мистером Фейном закопали Эллиота. Перекопанная земля – слишком подозрительно, хотя, конечно, его искать не будут и копы с вопросами вряд ли приедут.
Кристофер кивает, складывая одеяло. Джейсон прав: лучше перестраховаться в любом случае. Хотя неуютное чувство и копошится внутри от одной мысли, что придется копаться в земле, где похоронен труп. Что ж, выбора у него, кажется, нет.
Джейсон находит в сарае у дома по паре перчаток, какие-то маленькие грабельки с тяпками и целую охапку луковиц тюльпана. Кристофер решает не переодеваться, потому что все равно хочет сменить одежду – потом. Запачкает эту окончательно и кинет в стирку.
Возиться в грязи Крису не нравится, но у Джейсона на лице написано такое блаженство, что Олдридж не решается сказать, что все это фантастическая потеря драгоценного времени и сил, в очередной раз запихивая в лунку луковицу. У самого Криса лицо оказывается настолько недовольным, что никто, кто имеет возможность его увидеть, не удивится тому, что луковицы, посаженные горе-садоводом, не взойдут. Любой на их месте предпочел бы остаться в земле.
В одно мгновение Кристофер замечает маленькое стеклышко, присыпанное землей. Его чистые участки сверкают под лучами солнца. Олдридж аккуратно раскапывает стеклышко, показывая его свету. На земле появляется солнечный зайчик.
Крис совсем по-птичьи наклоняет голову вбок, не моргая наблюдает за осколком. Джейсон замирает, поглядывая на Кристофера. Он ждет, что будет дальше, а Крис бездумно запихивает стекло в тот же карман, в котором уже лежит конфетка в блестящей обертке.
– Эй, Крис, зачем тебе стекло в кармане?
Кристофер словно просыпается, достает стекляшку из кармана и вновь попадает в ее плен. Едва вспоминает, что ему задали вопрос.
– Оно красивое.
Джейсон замирает на секунду, а потом начинает смеяться в голос. Его хвост бьет по земле от веселья, поднимая кучу пыли.
– Я думал, что ты ворон! А ты, оказывается, сорока!
Кристофер тут же приходит в себя, сбрасывая наваждение. Он смотрит на Джейсона, который тянется к стеклу в его руке, и в груди поднимается необычно острая злоба. В секунду он щелкает зубами рядом с пальцами, которые едва не касаются стекляшки, и Джейс успевает убрать руку только благодаря звериному чутью.
– Не трогай, она моя. – Крис убирает стекло обратно в карман. – И я не сорока, а ворон. Мы тоже, к твоему сведению, любим все блестящее. А ты сам, наверное, когда испытывал гормональные всплески, территорию метил, а?
Джейсон неожиданно краснеет, и вот тут приходит черед смеяться Кристоферу, который очень живо себе представляет ссущего по углам Джейсона.
