Время замедлило свой бег. Теду казалось, что стрелки часов возле входа в паб залили патокой, настолько медленно они двигались. Сверяться с внутренними часами, опираясь на опыт Красавчика, не имело смысла, так как любимчик Доктора жил и работал вне времени. Тадеуш после случая на перекрёстке тоже потерял связь с внутренними часами, переходя в мир иллюзорный для простых людей (за что бывал часто наказан).
Стараясь подавить интерес и предвкушение от первой встречи с Претендентом пусть не его прямым творением (большую часть работы проделал Вардан, правда, по лекалам Теда), приходилось изрядно напрягать физическое тело, заставляя его краснеть. Так было проще себя отвлечь на естественную реакцию физического тела, заглядывая в глухие пустоты между движением самой длинной стрелки на «камеры внешнего вида». Его подопечные не выстроились приветственной толпой вдоль маршрута следования Претендента, только усилием воли разделённого сознания: меньшая часть выполняла функцию бармена; осколок от общей трети внимания ставил эксперименты над физическим телом, сверяя время реакции по «замерзшим» часам; основную часть пришлось выделить, чтобы успокоить растущее беспокойство (вдруг ОНИ всё знают и устраивают ловушку?); самая активная часть осознания была отправлена на пыльные работы — перебирать и перепроверять данные Вардану инструкции, указания.
Зарывшись в убеждении, что всё хорошо и правильно, Тед пропусти миг появление Претендента. Взгляд бармена сфокусировался на очередном посетителе. Потерявшийся в жизни человек пришёл искать ответы на «неразрешимые» вопросы, ища их на дне стакана. Но вопрос и сила в глазах «просителя» выдернуло всё внимание Теда, приведя на физическом уровне к панике с обильным потовыделенаем.
От обычного забулдыги, нашедшего десять баксов на пропой, странного посетителя выделяла сфера, пульсирующая вокруг физического тела Претендента. На мгновение Теду показалось, что она разумна на уровне роя пчёл, недовольных поведением пришедшего полакомится мёдом медведя. Старый, побитый временем и дождями брезентовый плащ, скрывал фигуру гостя. Из-под выцветших пол плаща выглядывали видавшие не одну ночёвку под открытым небом джинсы, упиравшиеся гармошкой в облезлые рабочие ботинки. Самое ценное для внимания бармена пряталось под тенью накинутого на голову капюшона. Удерживая себя в физическом теле, Теду пришлось подогнуть колени в попытке разглядеть мглу или свет сформировавших под выцветшей брезентовой тканью очертания вполне человеческой головы. Проникающая в голову серость несла решимость избавиться от навязчивого, сводящего с ума вопроса «ПОЧЕМУ?».
Появившийся поприветствовать гостя Псина, остался без «внимания» — на его долю не перепало ни капельки энергий симпатии или умиления (что очень его озадачило). Дух щенка застыл, как и гость, посреди зала перед Тедом, вспоминая, зачем взрослые собаки задирают ногу на фонарный столб (у него такой потребности давно не было). Вдруг «столб» ожил (чем ещё больше озадачил Псину, заставив его вздыбить шерсть на загривке), развернулся и пошёл в дальний угол, за самый плохо освещённый стол (любимое место Кима).
Разместившись на стуле, Претендент (сомнений не было), словно заводная кукла, у которой кончился завод, замер. Он стал новым предметом интерьера, незаметным для посетителей и официанток. Только внимательный глаз бармена видел изменения в тенях, различия от привычной картины его мира. Тед видел пульсацию сферы на периферии своего физического зрения. Все попытки считать «заменитель» Кима приводили в замешательство (как Псину). В сознании всплывало полено, бывшее когда-то деревом, о чём свидетельствовали кольца и кора. И если бы не пульсация сферы, то он готов был согласиться с голосом разума, что зрение его обманывает и за дальним столиком на стуле кто-то сложил одежду, которая причудливым образом напоминает силуэт сидящего за столом человека.
Картинка ожила, когда в «кадре» появился Ким. Кукла начала повторять движения человека, задышала жизнью. Так, сознание обманывает ребёнка, попавшего в кукольный театр. Пока куклы двигаются и действуют как люди — они живые. Ким и манекен опустили капюшоны, что вызвало ощутимую волну эмоций остальных посетителей паба. Голова Претендента походила на оплавленный пластик манекена, случайно спасённого из пожара сердобольным пожарником, по ошибке приявшим его за человека. Оплавленная голова манекена ярко контрастировала с «живыми» шрамами на лице Кима. Только такое сравнение позволяло отличить живое от искусственного, настоящего мальчика от Пиноккио. Вот они снова накинули капюшоны на головы и снова не отличить настоящего от искусственного.
К удивлению Теда, Претендент покинул стены паба самостоятельно. Внутри бармена шевелилось желание потянуться к телефонному справочнику и найти компанию, занимающуюся перевозкой грузов.
— Как эту куклу, оплавленный манекен Вардан продал мне за человека? — Мысли почти материализовались в крик. Но механика работы Бармена была отточена и не давала сбоев.
