С улицы доносились голоса — люди собирались на работы, весело гомоня. Потянувшись, Арека поморщилась. Мышцы затекли, боль гуляет по телу. Оказывается, уснула в кресле с книжкой в руках.
Дом Атсамы не годился для гостей, и хозяйка вспомнила об этом лишь вчера ночью. Спальня всего одна, и Атсама, судя по мучительному выражению лица, уже собиралась уступить ее Ареке, когда на помощь пришли баронеты. Кажется, только в этот миг герцогиня задумалась, где и как они спят в ее владениях. Приволокли откуда-то кровать, поставили посреди одной из трех библиотек, взяв лишь хозяйкины перины да простыни.
Арека, засветив лампу, ложиться не торопилась. Она осмотрела длинные стеллажи с книгами, коих оказалось куда больше, чем в крепости. Выбрав один небольшой томик, Арека едва сдержала восторженный крик. Внутри не только оказались красочные картинки, но — человеческие, знакомые с детства, буквы.
Чтение увлекло девушку, и постель осталась несмятой. В книжке рассказывалась история вампира, оказавшегося посреди огромной пустыни. Он долго метался то в одну сторону, то в другую, прежде чем понял, что заблудился. Наконец, ему повезло набрести на деревушку, которую опекали трое вампиров. Они отказались накормить страждущего, прогнали его. Но вампир, изнемогающий от жажды, не собирался сдаваться просто так. Арека уснула на том моменте, когда женщина-человек нашла его в пустыне и предложила свою кровь в обмен на избавление от ига троицы.
Заметив место, на котором остановилась, Арека поставила книжку на место и отправилась знакомиться с домом.
Знакомство началось громким воплем. Стоило открыть дверь, как Арека нос к носу столкнулась с одним из баронетов — высоким и широким парнем, лицо которого изумляло простодушным выражением.
— Повелительница повелела за тобой присмотреть, — сказал баронет таким басом, что каменные стены, казалось, задрожали.
— Повелительница? — пискнула Арека. — Атсама? А где она?
— Работает, — вздохнул баронет.
— А что делает? — Арека заинтересовалась. Она никогда раньше не задумывалась над тем, какие именно дела ежедневно требуют внимания герцогини.
— Говорит, не дает этому полудурку изничтожить все начисто.
Арека не смогла вдохнуть, все тело будто онемело. Баронет, наверное, почувствовав ее состояние, счел нужным извиниться:
— Неудобно получается. Не подумал. Ты ведь его фаворитка.
— Кого — его? — еле слышно переспросила Арека.
— Полудурка, — с невиннейшим видом пояснил баронет. — Двигай в столовую, есть будешь.
Поплелся по коридору, сунув руки в карманы. Арека, преодолевая слабость, двинулась за ним. Она, конечно, знала, сколь остра на язык герцогиня. Но таких слов о господине слышать не приходилось. Будто опору из-под ног выбили.
Изнутри дом Атсамы казался больше, чем снаружи, из-за пристрастия хозяйки к просторным помещениям. Залы громоздились одна на другую, большие окна наполняли помещения светом. Деревянная отделка стен и потолков добавляла уюта и приятного лесного аромата.
Усевшись за вытянутый, овальной формы, стол, Арека принялась расправляться с жареной рыбой и картофельной запеканкой. Хотя поголовье скота постепенно росло, запрет на мясо, введенный герцогиней, оставался в силе.
Баронет угрюмо слонялся из угла в угол, то присаживался на стул, то опирался кулаками на подоконник и таращился угрюмым взглядом на улицу. Ареке наскучили его передвижения, и она предложила сесть за стол.
— Не ем человеческой пищи, — дернул плечами баронет.
— А зовут-то тебя как? — вздохнула Арека, подливая себе молока.
— Не скажу свое имя человеку, — прозвучал ответ.
— А сам-то что? — не выдержала Арека. — Из Реки вышел? Руки еще от земли черные, а туда же.
Говоря, она краснела, вспоминая себя три года назад. Столько гордости из-за того что господин Эрлот сделал ее своей фавориткой. Обрати он ее тогда, сейчас вела бы себя так же как этот, похожий на сердитого бычка, баронет.
— Где? — Он простодушно вытянул перед собой белые руки.
— В п…, - огрызнулась Арека. Слово вырвалось само. Ни с господином, ни с Атсамой она не позволила бы себе такого. А с этим баронетом почему-то сразу все стало проще.
— Вот же ж ты языкастая! — засмеялся тот, позабыв, кажется, о своем вампирстве. Арека же почувствовала в сердце давно позабытую гниль: вспомнила отца, который места бы живого на ней не оставил за такие выражения.
После завтрака Арека обошла дом. Несмотря на топающего позади баронета, прогулка получилась интересной. Арека будто бы знакомилась заново с Атсамой. Эти бесконечные книги, большие залы, стоящие то тут, то там диваны, обитые мягким сафьяном. Картины в изобилии висели на стенах. Арека медлила возле каждой.
Вот тщательно выписанная роза, усеянная капельками росы. Нежно-розовые лепестки кажутся прозрачными. А вот зеленая долина с холмами под летним голубым небом. Картина кажется пустой, но против нее можно стоять вечно.
