— Ты очень красиво рисуешь, — сказала Арека, изящно разделывая запеченного окуня. — Мне понравились все твои картины, но эта, кажется, лучшая. Почему ты ее не повесила?
Арека едва заметила, как, сорвавшись с места, Атсама подбежала к стене. Замерла на миг перед картиной. Ночь. Хромой мальчик, сидя на скамье, играет на свирели. Музыка розово-голубыми завитками опутывает его пальцы, летит вверх, к равнодушному и холодному блюдцу луны, растекается по земле, касаясь каждого из собравшихся вокруг людей.
Картина вспыхнула, по столовой поплыл маслянистый запах горящей краски. Арека не успела вскрикнуть, а чудесная музыка обратилась в пепел. Герцогиня вернулась за стол, позвонила в колокольчик. Тут же прибежала служанка.
— Убери там, — махнула рукой Атсама.
Арека молча смотрела, как она отрезает кусок рыбы, запивает вином.
— Твое суждение далеко от истины, — проговорила Атсама, словно продолжая светскую беседу, прерванную звоном упавшего бокала. — Да, я пыталась рисовать людей, но — увы. Самые лучшие представители вашего рода едва ли достойны украшать собой стены отхожих мест. Не говоря обо всяких увечных. Но благодарю за комплимент, я знаю, что великолепно рисую. Приятно, что даже ты это понимаешь.
В глазах ее Арека не заметила злости. А вот бокал стукнулся ножкой о стол с таким звуком, что стало ясно: разговоры на сегодня окончены.
Шагая в потемках, Варт скрежетал зубами. Такого позора терпеть ему еще не приходилось. Утром он всех поднял, заключенных проверил, завтраком накормил, с барачными поговорил — все было прекрасно. Не успели шагу сделать, как нарисовался Рэнт и заявил:
— Командир отбой дает, отдыхайте пока.
Ляпнул и ушел. А Варт остался обтекать. «Командир отбой дает»! Надо же! А он, Варт, — пустое место. Сунулся было к Милашке (которую до этого прозвища никак и не звали — не говорила имени) за советом, а та лишь отвернулась, да буркнула:
— Ну и ладно. Отдохнем хоть.
Да не нужна, ни на миг не нужна ему власть эта! Ходил спокойно под Ратканоном, горя не знал, жизни радовался. Но вот случилась беда — пришлось взвалить на себя. А теперь что? Взять, да и уступить первому встречному вампиру? А Ратканон-то, ежели получится его спасти, что на это скажет?
В путь тронулись за полдень, когда «командир» изволил приказать. И тут уж, конечно, давай наверстывать, едва ли не бегом. Детей хнычущих — на лошадей погрузили. Тут бы, по-хорошему, и лошадей-то оставить, только мешаются. Так ведь на себе много не утащишь. Мороки — кошмар, а толку… Толку Варт пока не видел. Зачем вся эта прорва народа? Ладно б хоть оружия на всех хватило. А то больше половины, вон, — палок наломали и шагают с важными рожами. Кинься ты на вампира с этой палкой, глянем, куда он тебе ее запихает. Вояки, тоже мне…
Варт сплюнул в сторону.
— Э, ты осторожней будь, — тут же послышалось оттуда.
— Ой! — вздрогнул командир, пытаясь опознать голос. Темнело стремительно. — Извиняй, не заметил.
— Да ладно, бывает. Что, тоже плюешься?
Наконец, Варт узнал голос Рэнта. Баронет говорил тихо, доверительно, и Варт подстроился в тон ему:
— А как тут еще? Поразевали рты, да прутся за этим недоноском. Надо же, плащ у него, видите ли, клыки отрастил! А он что хочет, то и творит. Этому, старому, кажется, и дела нет, себе на уме.
— Это да, — вздохнул Рэнт. — Старый с ним чего-то размусоливает. А надавал бы как следует — оно, авось, и в пользу бы пошло. Видал бы ты, как этот недоносок девчонку лупцевал — у меня аж ноги отнялись. Разве можно так? И она тоже… Нет бы отойти подальше — липнет к нему, дура такая.
— А девки все так, — махнул рукой Варт. — Найдут срань какую-то и давай с нее пылинки сдувать. У нас в деревне одна с пьянчугой жила, так на ней места живого не было. Уж сколько мужиков нормальных подступались — бросай ты, мол, своего подонка! Куда там. Улыбается только, да ползет под крылышко. Вот такие-то они все и в бараках потом жизни радуются.
Варт разошелся и слишком поздно сообразил, что откровенничает перед вампиром, который не так давно тех самых барачных на выпас гонял. Сразу осекся, но Рэнт, заминки не заметив, подхватил:
— И не говори! По-человечески-то я, может, даже и со всем согласен. Вампиры уж поперек глотки всем, и если есть какая оказия их опрокинуть — давай опрокинем. Только что уж, обязательно вот так всех мордой в грязь? Сами-то кто? Одних вампиров скинем, других поставим — то-то счастье! Бараки в красный цвет перекрасят, да похмеляться по четвергам запретят?
— Верно говоришь, — опять забылся Варт. — Но я те так скажу: старый-то нормальный. Он, глянь, и не лезет особо. Видно, у него там свой интерес — морду королю набить, или еще чего. А вот молодой этот… Не, вот это — зверь лютый.
— На тракту-то старый кошмарил, — засомневался Рэнт.
— Ну, я того не видал. Да только одного доходягу спалить — оно не кошмар. Зато целую толпу увели.
— Ну… Да, — бормотал Рэнт, смутно понимая, что где-то вкралась ошибка, но обнаружить ее не мог.
— Старый понимает, что люди сами должны управляться. А этот — нет. Вот ты! Вампир же?
— Ну.
— Гну. Не лезешь ведь командовать!
