— Да с меня командир такой…
— Да не в том суть! Умом-то понимаешь, что люди — сами по себе, а вампиры — сами?
— Так-то оно и правильно…
— А Сардат? Ты глянь-ка, чего вытворяет? Нет, брат, я тебе так скажу: надо с ним решать. Либо пусть место свое знает, либо идет отселе.
Рэнт долго шагал молча. Варт, затаив дыхание, прислушивался. Что-то сейчас скажет? План уже созрел, простой и действенный, как и любой толковый план.
— А чего ему — морду, что ли, набить? — наконец, выдал Рэнт. — Я уж пробовал, не дается.
Варт с облегчением рассмеялся.
— Морду набить! Не, толку не будет. Тут похитрее надо сделать. Слушай, что скажу.
И он, наклонившись к собеседнику, принялся шептать ему на ухо.
— Обед.
Перед Сиерой брякнулась миска. Наполовину пустая, даже не расплескалось ничего. Сардат встал напротив, неторопливо работая ложкой и открыто глядя на сидящую девушку.
Сиера отвернулась, посмотрела в глубину леса, где между деревьями мостились люди, вполголоса переговариваясь. С наступлением сумерек громкие разговоры заканчивались. Легкий туман, щелчок ветки в чаще, хлопанье чьих-то крыл — все казалось предвестием нападения. И раз за разом десятки пар глаз обращались к вампирам: не встрепенутся ли? Но вампиры хранили спокойствие, и вместе с ними успокаивались люди. Пока еще их не нашли.
— Ну ладно, извини, — ужин, — поправился Сардат. — Мне что, колено преклонить?
Сиера не успела ответить — ее прервал голос Рэнта:
— Да не голодная она, командир, я уж подступался. Не лезь к человеку.
— Скройся с глаз, — велел ему Сардат. — Тут я буду решать, кто голодный, а кто нет. Хочешь завтра весь день без еды сытым быть?
Может, Рэнт и посмеялся в мыслях над угрозой, но благоразумно отошел подальше — туда, где сидел в одиночестве Аммит. Сардат же вновь посмотрел на Сиеру.
— Слушай, ты это… Прости за ту гадость на полянке. Да и в доме барона тоже…
Сиера вздрогнула, сжала кулаки.
— Там ничего, кроме гадости не было, — шепотом отозвалась она. — Никогда.
— Возможно, — легко согласился Сардат. — А голодовка — все ж не дело. Поешь сама, или с ложки покормить? Я запросто.
Наконец, Сиера повернулась к нему. Сардат тут же опустился на корточки, их лица оказались на одном уровне.
— Не хочу я, не могу, — призналась она. — Не лезет, правда.
Покончив со своей порцией похлебки, Сардат отставил миску в сторону.
— Я поговорил с этим чучелом. — Кивок в сторону Рэнта. — Он мне про тебя рассказал немного. Знаешь, как по мне — чушь полная. Ты попыталась, у тебя не получилось. Да, жаль. Да, грустно. Только деревня ведь и без тебя бы накрылась.
Сиера опустила веки. «Деревня и без тебя бы накрылась». Просто у него все, даже смеяться хочется. Как ему объяснить, что действительно — ничего не сумела изменить тогда, зазря свою жертву принесла, и вот оно — наказание. Жить день за днем, лишившись корней, будто ветром несомая.
— Ты кем в своей деревне была? — Голос Сардата стал жестче. — Никем. Заруби себе это на носу: никем. А я за поселок отвечал, там каждый мне в рот заглядывал. Мужики в три раза старше слушались, как пострелята. И я принял решение — попытаться спасти поселок. Теперь его нет. Моих друзей нет. Мать только еще, может, жива где-то. Да, без нашей попытки крови было бы меньше. Но мы поверили и сделали, а не тупо стояли баранами, как все эти ваши… — Он сплюнул в сторону притихших, укладывающихся спать людей. — Вот и ты тоже — поверила и сделала. Да, глупость. Ну так что ж? Я людей на смерть отправил, и мне от этого так погано, что словами не сказать. Но я зачем-то выжил. И, раз так, буду жить. И жизнь покажет, что я все сделал правильно.
Слушая, Сиера ощутила что-то вроде зависти. Если бы она тоже тогда осталась, встретила опасность со всей деревней — многое было бы иначе. Может, со своими сейчас делила бы судьбу. Но кровь могущественного графа, которую ее заставили принять, убила ее. Сиера ощущала себя одиноко стоящей на вершине горы, на пронизывающем ветру. Свобода, с которой непонятно, что делать.
— Как можно жить после такого? — спросила она. — Ты либо самый сильный в мире человек, либо… подонок, каких поискать.
— Подонок, — тут же согласился Сардат. — Можешь не искать — таких больше нигде нет. Я даже вот это, — потряс он перед лицом Сиеры пустой миской, — у ребенка отобрал, потому что на всех не хватало. Малыш сейчас ревет, наверное, с голодухи. А мне чхать. Закалился.
На краткий миг у нее остановилось сердце. Сиера хотела броситься на этого равнодушного дикаря в одеждах трижды проклятого барона, испепелить его на месте. Лишь одна мысль, вовремя мелькнувшая, остановила: потом придется пить кровь. И сердце застучало, заколотилось, наполнив болью грудь.
Молча Сиера подхватила свою миску и почти бегом отправилась в стан людей.
— Экая ты все же скотина, командир, — покачал головой подошедший ближе Рэнт.
— Да ладно, — усмехнулся Сардат. — Ты все равно меня любишь. Дай-ка покурить.
— Нету! — Рэнт нахмурился. — Кончилось! Листочков, вон, надергай.
