Арека осмотрела несколько десятков картин и ни на одной не увидела войны. Мирные пейзажи, портреты. Один из них был подписан: «А., И.» Арека долго разглядывала старика с ядовитым выражением лица. Художник мастерски ухватил эту особенность вампиров: неопределенность возраста. Старик только казался стариком, из-за седых волос. Взгляд и стать сорокалетнего уверенного мужчины значили гораздо больше.
Скрепя сердце, Арека опустила голову. Рука вампира лежит на плече прелестного создания в белой шляпке, из-под которой выбиваются золотые и серебряные локоны. Девчонке лет восемь, смотрит до смешного серьезно, руки вытянуты по бокам, кулачки сжаты.
Портрет, который Арека видела в крепости, полнился обожанием. Королева изобразила на нем свою болезненную мечту и страсть, мало похожую на реальность. На этой же картине художник запечатлел настоящую принцессу. Глядя на нее, Арека могла с уверенностью перечислить все ее качества. Добрая? Да. Умная? Пожалуй. Надменная? Нет, нисколько. Самовлюбленная? Снова нет. Счастливая? Увы. На Ареку смотрела девчонка, которая привыкала хватать счастье малюсенькими кусочками и драться за эти крохи со всем миром. Вот сейчас она рада тому, что рядом близкий и дорогой человек, ей смешно, что ее рисуют. А потом… В какую тьму ей придется погрузиться?
Арека смотрела на нее дольше, чем хотела. Эта принцесса не вызывала ненависти. С ней, кажется, можно было и подружиться. «Пошли назад, я помогу добраться», — как будто наяву прозвенел голосок из далекого прошлого.
— Без тебя обойдусь, — прошептала Арека, но уже без того раздражения, что в ночь встречи.
— А? — повернул голову спутник Ареки, до сих пор придирчиво разглядывающий золоченую раму.
Арека подавила желание снова ответить в рифму.
— Кто это? — кивнула на портрет. — Король Эмарис?
— Дура, что ли? — фыркнул баронет. — Это ж Аммит.
— Что за Аммит? — Арека пропустила мимо ушей оскорбление, за которое баронета убил бы любой вампир. — Он опекал принцессу?
Баронет пожал плечами.
— Вроде. Я только слышал, что он — старый дружище короля. Что боец отменный. А тебе что? Глянулся?
Арека молча отправилась дальше. Дверь в очередную комнату отворилась с трудом, сначала даже показалось — заперто. Шагнув за порог, Арека оказалась в таком маленьком помещении, что даже растерялась. Здесь располагался один лишь весьма скромный стул, да непонятная крестовина перед ним, заляпанная красками.
— Что это? — воскликнула Арека, не в силах поверить внезапному озарению.
— Кладовка какая-то, — отозвался вампир слегка удивленным тоном. — Прибраться бы…
Арека посмотрела на пол, увидела ведро с мокнувшими в нем кистями. В дальнем углу лежат холсты.
— Повелительница, видать, частенько здесь сидит? — спросила Арека, улыбаясь.
— Бывает, — признал баронет. — Только обычно на ключ запирает, не разрешает никому.
— Вот, значит, как. — Арека прошлась по комнате, посмотрела в окно. Ночью прошел дождь, землю между бараками развезло, не видно ни души. Кроме одного мальчика, что сидит на скамейке так же, как минувшей ночью. В этот раз он без свирели. Смотрит в небо, кажется, прямо на солнце. Костыли стоят рядом, прислонившись к скамье.
Еще прежде чем пальцы Ареки принялись перебирать холсты на подрамниках, аккуратно расставленные под окном, она догадалась, что там увидит.
— На ключ обычно запирает, — пропела Арека, любуясь картиной.
Атсама заявилась после заката — влетела в окно столовой летучей мышью, и сразу же оказалась за столом. Арека взглянула на нее поверх книги встретила суровый взгляд.
— Для чтения есть библиотеки, — заявила Атсама. — Я не Эрлот, у меня нельзя таскать книги везде и всюду.
— Прости, — улыбнулась Арека и перевернула страницу. — Ужин сейчас принесут.
Атсама моргнула от неожиданности.
— А с чего ты, скажи на милость, решила, что я буду делить с тобой трапезу?
— О, прости! — Арека вскочила. — Так опрометчиво с моей стороны. Вообразить, что герцогиня сядет за один стол с простушкой…
— С кем? — поморщилась Атсама. — Где ты это слово нашла?
Вместо ответа Арека продемонстрировала обложку книги, в которой трое вампиров называли людей «простецами» и «простушками».
— Так давно никто не говорит, да и раньше — редко.
— Тебе неприятно, что я так себя назвала? — спросила Арека.
В этот момент слуги принялись сервировать стол, и Атсама молча сверлила улыбающуюся Ареку взглядом, пока они не удалились. Арека тем временем села напротив своей покровительницы. Между ними лишь узкая часть стола. В отличие от Эрлота, Атсама не любила сидеть во главе.
— Нашли общий язык с Барклом? — спросила герцогиня, пригубив вина.
— Это баронет, которого ты ко мне приставила? — Арека подняла свой бокал и тоже отпила немного. — Он отказался назвать свое имя человеку.
— Вот мерзавец! — воскликнула Атсама. — Давно хотела спалить… А это что такое?
Взгляд герцогини остановился на чем-то, находящемся за спиной Ареки. Белки глаз потемнели, но Арека видела такое слишком часто, чтобы испугаться. Так, мелкая житейская неприятность, вроде тучки, набежавшей на солнце.
