— Сам теряюсь. Девчонка советовала разобрать мост — наверное, так и поступим. А потом… Куда они денутся? Никуда. Попробуем поговорить. Если они знают, кто я такой, от разговора не откажутся. Быть может, сдадим им кого из ваших на обмен. Варта, например. В Кармаигсе притворятся дураками. Или скажут, что в пути подох.
— Эх, — вздохнула Милашка, в отличие от Сиеры, спокойно выслушавшая предложение, — надо было у тех, вчерашних, голов напилить. Оно, знаешь, хорошо действует, когда на тебя головы друзей сверху швыряют. Мы раз так наслаждались — до сих пор дрожь пробирает.
— Вот — ага! — подал голос до сих пор молчавший Рэнт. — Еще бошки гниющие с собой волочь!
— Вампиры не гниют, дурачина, — хохотнула в ответ Милашка. — Ой, помрешь с вами… Тоже мне — владыки-горемыки. Ладно. Спасибо за добрую беседу, пойду к любимому под крылышко. Не грусти, папаша! — крикнула на прощанье Сардату. — Покромсаем еще врагов ненавистных, отведешь душеньку.
Сиера смотрела на его руки. Пальцы правой подрагивают на колене, а левая сжата в кулак. Рука барона.
С уходом Милашки сделалось и вовсе грустно. Мало-помалу все поели, и Сиера собрала посуду. Пошла к ручью, вдыхая теплый ночной воздух, слушая цикад. Странное было чувство. Как будто вся тьма из души, казавшаяся незыблемой, уходит, и заполняет душу Сардата. Не по себе — будто ношу свою на кого-то переложила. Да только так хорошо, что плакать хочется.
По пути Сиера собрала миски у всех людей. Многие изрядно опешили, увидев вампира, рвущегося услужить, но Сиера даже не заметила. Хотелось посидеть одной на берегу, подумать ни о чем, выполняя простую работу.
Не дали ей такого счастья.
— Дай помогу-то — набрала сколько, — выскочил откуда ни возьмись Рэнт.
— Спасибо, сама справлюсь, — по возможности вежливо сказала Сиера. Сто раз уж прокляла тот миг, когда позвала баронета на охоту.
— Да ладно, чего! — Рэнт уже доставал миску из мешка, в который Сиера их собирала. — Мне ж не сложно, я не гордый…
Возразить она не успела — сзади послышался резкий голос Сардата:
— Ты оглох, уродец? Тебя послали — задницу поднял и ушел.
Сиера не выдержала.
— Никого я не посылала! — повернулась она к Сардату. — Тебе-то что за дело?
Понимала прекрасно, что ему за дело. Знала и что за посудный интерес тут у Рэнта. Не вчера на свет родилась, и не впервые из-за нее парни грызлись. Да только терпеть такого высокомерия не хотела и не могла.
— Мне что за дело? — В голосе Сардата загремело что-то нехорошее. — Этот скот чуть человека не угробил. Меня оболгал. И, как ни в чем не бывало, теперь будет глазки тебе строить? Нет уж. Слышал меня? Вон отсюда пошел. Хочешь помогать — иди Варту сапоги почисти, как раз по тебе задача.
Рэнт встал, наклонив голову, Сардат шагнул навстречу. Сердце Сиеры сжалось ледяными обручами — оба останавливали сердца.
— Рэнт! — окрикнул Аммит. — Сюда иди. Быстро.
Баронет вздрогнул, и одним обручем стало меньше. Потупив взгляд, Рэнт заторопился на зов. Сардат подождал, пока баронет уйдет.
— Такому только повод дай, — сказал негромко. — Нечего его подкармливать.
— Нечего меня от него защищать! — нахмурилась Сиера. — Случись что — я трех таких на месте сожгу, глазом не моргнув.
— Ой ли? — Еще один обруч растаял. Сардат насмешливо прищурился.
— Вот тебе и «ой», — смягчилась Сиера. — Что с тобой творится? Сам мне говорил, тогда еще: сделал все, что мог, а получилось, не получилось — другой разговор. Чего ж теперь на своих рычать да кидаться?
— Этот, что ли, свой? — Сардат кивнул туда, куда удалился Рэнт.
— Этот! А что он, по-твоему, в город вернется, да на службу поступит? Нужен он там. А дрался, вспомни, вместе со всеми. Ты видел, как он девчонку из пасти у волка вынул? Я видела. Мы тут все теперь заодно, вашими стараниями. Так что хочешь злиться — иди лучше дерево еще сруби.
Слова сами с языка сорвались. Видно, не остыло еще воспоминание о том, как он крушил несчастную древесину. Сказала — и пожалела тут же. Потому что Сардат вдруг побледнел и еще раз взглянул в ту сторону, где сидели невидимые и далекие Рэнт и Аммит.
— Извини, не хотела, — забормотала Сиера, чувствуя, что походя зацепила какую-то лишнюю струну. — Просто…
Не дослушав, он развернулся и ушел. Сиера осталась на берегу одна. Постояла с минуту, думая — вернется. Потом опустилась на корточки. Все хорошее разом из сердца ушло. Воздух казался удушливым, цикады — раздражали. Не хотелось уже ни сидеть, ни думать. Только гора посуды осталась прежней.
— Два дурака, — буркнула Сиера, протирая песком первую миску. — Да и сама не лучше…
Работу она специально затянула — пусть уже все улягутся, хоть разговаривать уже ни с кем не придется. Однако вернувшись в притихший лагерь, Сиера поняла, что с одним человеком поговорить бы не отказалась. Что-то влекло ее к Милашке — будто к матери или старшей сестре. Почему-то ее совсем не пугает этот, новый Сардат. Может, потому что сама в одночасье изменилась?
Бесшумно обойдя стан, Сиера приблизилась к сидящему у костра часовому. Это оказался Матук.
— А? — встрепенулся тот, когда девушка опустилась рядом. — Ты чего так тихо?
