— Я никогда не причиню вред своим, я не такой, — прошептал Сардат.
— Ну разумеется. Только вот граница между своими и чужими очень тонка и в гневе так легко переступается. «Он посмотрел на меня пренебрежительно — он враг!», «Она улыбнулась другому — она враг!»
Барон все еще держал его за руку и, опустив взгляд, Сардат почувствовал, как мир начинает кружиться. Его рука… Рука барона…
— Время, Сардат! — закричал Модор. — Решай. Гнев или жизнь? Забери обратно свое, отдай чужое и будь, наконец, счастлив!
Откуда-то в его голосе прорезалось искреннее участие. Как будто Модор вправду хотел сделать Сардата, своего убийцу, счастливым. Но как? Отдав гниющую мертвую руку взамен живой?
— Ты, должно быть, смеешься, мразь, — оскалил клыки Сардат. — Хочешь сдохнуть еще раз? Да хоть сто подряд — мне это никогда не надоест!
Барон грустно посмотрел ему в глаза и кивнул:
— Так тому и быть, — вздохнул он. — Так, тому и быть… малыш.
Сиера задремала, но из сна ее вырвал низкий утробный рык. Открыла глаза и вскрикнула, отшатнувшись — на нее смотрели горящие черно-красным огнем глаза.
— Это я, — зашептала Сиера, чувствуя, что голос отказывается повиноваться, слова падают в пустоту. — Я! Понимаешь?
Такие знакомые пальцы стиснули ей горло. Пальцы барона.
Стало нечем дышать, потемнело в глазах. Отчаявшись вырваться, Сиера остановила сердце.
— Хоть сто раз подряд, — прорычал Сардат ей в лицо. — Никогда не надоест, мразь!
— А ну, отпрыгнул! — Будто молния, сверкнул, отразив луну и костер, меч. Лезвие прикоснулось к шее Сардата, и тот с воем вскочил на ноги. Сиера принялась дышать, расправляя смятую гортань, а глаза искали неведомого спасителя.
Им оказался Аммит. Меч в его руке опустился, отделив Сиеру, сидящую на земле, от Сардата.
— Чего он опять? — сонным голосом произнес Рэнт. — Вот… скотина!
Сардат повернул к нему голову и издал рычание. Словно ветер поднялся. Лишь краешком зацепил он Сиеру, но и этого хватило, чтобы дрожью пробрало до самых костей. Погас костер. Рэнт пискнул и, шагнув назад, упал.
— Сардат, — хрипло произнесла Сиера. — Не надо…
— Эй, папаша, — с деланным безразличием подошла к нему Милашка. — Ты чего эт…
От внезапного удара она улетела шагов на двадцать и, разметав заключенных, едва не угодила в соседний костер.
Люди просыпались, хватались за оружие, перешептываясь, пытаясь понять, в чем дело.
— Никому не подходить! — крикнул Аммит, шагнув к Сардату. — Парень, я даю тебе последний шанс притвориться, будто тебе просто дурной сон приснился. Ну?
Сардат зарычал снова, и Сиера съежилась от страшного чувства, но Аммит не дрогнул:
— Это твой ответ? Топор потерял?
Алые огни впились в Сиеру, вытягивая душу.
— На меня смотри! — прикрикнул Аммит.
Сардат отвернулся, из груди Сиеры вырвался вздох облегчения.
— Вы получите то, чего хотели, — прошипела тварь, лишь немного похожая на Сардата. — Сполна получите! — Он подпрыгнул к ближайшему дереву и, размахнувшись левой рукой, нанес удар.
Кто-то завизжал — должно быть, ребенок, — но остался без внимания. Каскад щепок, окрашенных алой кровью, разглядеть в темноте сумели только вампиры. Но удар, треск и покачнувшуюся сосну видели все люди.
После второго удара Сардат зарычал от боли. Третий удар — и Сиера за треском дерева услышала хруст кости. Дыхание перехватило. Только запущенное сердце больно колотится в груди. Сиера сделала движение вперед, но остановилась, увидев меч Аммита, неподвижно застывший перед ней — не то охраняя, не то пленяя.
Меч Аммита… Да разве? Это меч Модора, который, кажется, ни разу не пользовался оружием, зато любил собирать его, чистить и развешивать по стенам.
Взметнулось пламя костра, и почудилось Сиере, будто в языках его появилось лицо барона с грустной улыбкой.
— На! — взревел Сардат, сокрушая дерево. — Держи! Вот тебе, подавись!
От последнего удара рука — рука Модора! — повисла безжизненной плетью. А сосна, издав протяжный стон, наклонилась и с треском полетела на землю, ломая ветки других деревьев.
— Разбежались! — услышала Сиера вопль Милашки. Едва успела голову повернуть, как сердце само собой остановилось. Дерево, падающее на толпу людей, вспыхнуло черным пламенем.
Люди бросились врассыпную, перепуганные скорее мечущейся среди них Милашкой, чем действительной опасностью. Сиера выскочила из-за спины Аммита, доверившись внезапно прорезавшимся инстинктам. Кажется, прыгнула она волком, долетела до места летучей мышью, и только там, над хнычущим мальчишкой, склонилась в привычном облике.
Это тот самый мальчик, что жался к ней во время битвы. Сиере показалось, будто его парализовал ужас, но ужас оказался лишь следствием. Нога мальчика напоминала переломленную тростинку — затоптали в суматохе.
Бесценное мгновение ушло на глупую мысль: как вытащить его, не сделав больно? А потом в спину ударила волна жара, и Сиера перестала думать. Выбросив руки вперед, упала, прикрыв мальчика телом. Закрыла глаза, позволив всему огню из глубины души подняться туда, навстречу смерти. Не спастись, так хоть ребенку дать шанс.
