— А ты от кого сторожишь?
Посмотрели в глаза друг другу. Сиера улыбнулась, а Матук отвернулся и сплюнул в костер:
— Да иди ты! Что ж теперь, всем спать, как младенцам? Мало ли что, вдруг, успею…
Сиера удостоила его задумчивым взглядом. Что-то новое постепенно раскрывалось в людях. Что-то, чего раньше Сиера не замечала. Это стремление поступать правильно, даже если никакого смысла в этом нет.
— Чего хотела-то? — Матук старался говорить миролюбиво, но ощутимо нервничал, что рядом сидит вампир.
— С Милашкой поговорить. Где она, скажешь?
— Там, — поспешно махнул рукой Матук. — Тихо будь только — мало ли…
Смысл предупреждения дошел до Сиеры не сразу. Она, скинув туфли, ни на что уже не похожие, легкими шагами двигалась в указанном направлении. Слуха достигли удары и смех. Обогнула еще несколько деревьев — и вот маленькая полянка, посреди которой горит костерок.
Милашка и Саспий дрались на копьях. Сиера дернулась было вмешаться, но тут, в ответ на очередной выпад Саспия, Милашка спокойно сказала:
— Вот так. А теперь давай-ка по-настоящему, готовься.
— А не боишься? — фыркнул тот. — Баба!
— Сам баба! — рявкнула в ответ Милашка.
Ее копье заметалось с немыслимой скоростью, но Саспий если и уступал, то не намного. Удары слились в нескончаемый треск, быстрые движения сливались.
— Ах ты! — воскликнул Саспий, отпрыгивая — копье Милашки прочертило борозду у него на плече. Милашка в ответ показала ему свое оцарапанное предплечье.
— Все, хорош, — сказала, воткнув копье в землю. — А то увлекусь — взвоешь!
— Ты все обещаешь! — усмехнулся Саспий.
— Сюда иди.
Сиера, уже собравшаяся выйти на свет, замерла, увидев, как губы Милашки коснулись раны Саспия. Дрогнуло и припустило с удесятеренной скоростью сердце. Вот кровь остановилась. Вот она поднимает голову. И что теперь?
Сиера не могла поверить глазам. Эта странная пара на поляне — целуется? И Милашка — эта боевая, неприступная женщина — позволяет себя вот так лапать? Подумать — и то страшно становится, не то что увидеть!
Попыталась было уйти, но вся легкость куда-то делась. Наткнулась на ветку, та хрустнула. Тихо совсем, да только вампиру и того хватит. Сиера замерла, опустив веки. Эта глупая привычка тянулась за ней с детства: зажмуриться и ждать, что беда пролетит мимо.
Как будто ветерок дунул в лицо — движение.
— Ой-ой! — раздался насмешливый голос Милашки. — Ну и кто это у нас тут притаился?
— Я не таилась. — Сиера открыла глаза. Милашка стояла напротив, вертя двумя пальцами копье, и улыбалась. — Поговорить шла, а потом… Ладно, я… Пойду.
Повернулась, ступила босой ногой на землю. Наконечник копья стукнул по плечу.
— И чем же я тебе помочь могу? — задумчиво сказала Милашка, когда Сиера остановилась. — Драться научить? Вряд ли. Кашу варить? Вроде не с чего. Ребенка вытравить? Нет, не вздрагиваешь, мимо, значит. Наоборот, выходит? Вот, теперь похоже на правду!
Сиера крутанулась на месте, сбросив копье, и оказалась лицом к лицу с ухмыляющейся Милашкой. Саспий переминался с ноги на ногу шагах в пятнадцати и делал вид, что ничего не замечает.
— Он почему-то только с тобой разговаривает нормально, — сгоряча выпалила Сиера.
— Да ну? — Женщина приподняла бровь. — Как он меня за ужином обласкал — нормально? Ну, для вас, кровососов, может, и нормально, а я так и обидеться бы могла. Это не он со мной — «нормально», это я его не боюсь, вот и все. А мне чего уж бояться-то? Сделали из меня то, что ненавидела больше всего на свете, так теперь — хоть на Ту Сторону вприпрыжку, лишь бы не скучно.
— Ясно. Спасибо. — Сиера опять попыталась уйти, но по плечу снова стукнул наконечник.
— Погодь. Пришла за советом — получишь. За мной, знаешь, мужики толпами не ходили никогда, но кое-что подскажу. Иди к нему и будь с ним. Когда надо — поддержи, когда надо — удержи. Никакие разговоры тебе не помогут. Неразговорчивая ты, вот и нечего наизнанку выворачиваться.
Сиера немного подождала, но продолжения не последовало.
— И все? Быть рядом — и только?
— А это как твоей душеньке возжелается — можешь и не только. Просто от вздыханий издалека, да от ночных советов проку не будет. Нравишься ты ему — примет, не нравишься — оттолкнет. А ты ему нравишься. И он со всеми «нормально» разговаривает, как ему природой положено, а перед тобой — вона как держится. Кипит весь от злости, а слова лишнего не вякнет.
Опустив голову, Сиера нахмурилась. Как же так получилось, что один вопрос сам собой заменился другим?
— Ну? Все? — спросила Милашка, подняв копье.
— Нет. — Сиера опустилась на корточки, по-детски обняв колени. — Я не про то хотела поговорить. Запутала ты меня. Почему он таким становится — знаешь? Аммит говорит, что ему так недолго осталось. Да и без него ясно…
— Что кидается на всех, будто пес цепной? — Милашка села рядом, задумчиво почесала голову древком. — А кто его знает. Это после бойни с ним такое. Гложет его что-то.
— Понять бы, что, — подхватила Сиера. — Я подумала, может, ты сообразишь.
— С чего бы? — покосилась на нее Милашка.
Сиера пожала плечами:
