Что-то кричала мать мальчишки. Сиера видела, как она ползет на коленях, как вытягивает руку, а глаза — глаза, широко раскрывшись, смотрят вверх. И в ее глазах Сиера видит пылающий ствол. Как же все медленно!
Перед Сиерой в землю втыкается копье — это все, что успевает сделать Милашка. Но ведь древко тут же переломится под весом огромной сосны, разве лишь самое маленькое мгновение добавится к жизни…
Сиера глубоко вдохнула, ощутив запах дыма, а сквозь него — удушающе-прекрасный аромат разгулявшегося лета.
«Все, наверное», — подумала она, не зная, как еще попрощаться с миром. В нужный момент все красивые слова куда-то уходят…
Что-то полыхнуло жарче прежнего, поднялся и оборвался крик…
Слишком долго ничего не происходит. Или, может, все уже закончилось? Надо посмотреть, открыть глаза.
— Ты… Ты так плачешь?
Дрогнули ресницы, поднялись веки. Сиера встретила взгляд мальчишеских глаз. Почему-то и страх, и боль исчезли из них. Почему-то на его щеках — красные капли. Вот еще одна упала, и еще.
— Да, — выдохнула Сиера и, подняв одну руку, вытерла глаза. — Извини…
Что-то, светясь, падало вокруг. Сиера подняла голову и лишилась дара речи. Медленно кружащиеся частички пепла сыпались на поляну, на раскрывших рты от изумления людей. Несколько красновато-желтых хлопьев легли на ладонь Сиеры и горели, не причиняя боли, еще пару секунд, прежде чем погаснуть и стать серыми.
— Красиво, — прошептал мальчик, глядя в небо.
«Да, — подумала Сиера. — Красиво. Как будто золотые песчинки».
Но долго любоваться она себе не позволила. Отстранилась от мальчика, села, уставившись на его ногу.
— Кто-нибудь кости править умеет? — Сама не узнала своего дрожащего голоса.
— Я могу! — тут же подскочила Милашка. — Ох, ты ж… Как неудачно. Варт! Метнулся быстро, две доски прямые нужны. Или палки. Да не тронь ты его! — Последнее относилось к матери мальчика, которая, наконец, доползла до сына и пыталась сгрести в объятия. — Не видишь, ему без того плохо. Варт! Я долго ждать буду? — И тут же — Сиере. — Слушай, а ты можешь укусить его, пока я делаю?
— Чего? — вздрогнула Сиера.
— Ну, вроде не так больно должно быть. И заживет быстрее. Сможешь?
Сиера медленно кивнула. От укуса вампира у людей действительно быстрее заживали раны, притуплялись болевые ощущения. Пожалуй, фавориты сами до некоторой степени становились вампирами, регулярно подставляя шеи господам. Но только сейчас Сиере пришло в голову, что можно использовать это и так.
— Не смей! — взвизгнула мать. — Не прикасайся к нему, ты, тварь…
— Я тебе сейчас копье в глотку забью, дура, если не заткнешься, — рявкнула на нее Милашка. — С мозгами не подружилась — беги, вон, деревья колоти. Можно сразу головой.
Сиера вытянула шею, пытаясь отыскать взглядом Сардата, но не нашла. Показался Рэнт, потерянно стоящий у костра, и все.
— Сардат сжег дерево? — с надеждой спросила, глядя в глаза Милашке, руки которой ловко разрезали ножом штанину мальчишки.
Она покачала головой:
— Нет. Аммит.
Сиера кивнула, и беглый взгляд Милашки не смог увидеть у нее на лице ни разочарования, ни горя.
— На! — К Милашке подбежал Саспий, протягивая два обломка. — До этого пока дойдет…
Милашка покрутила палки в руках, и тут даже до Сиеры дошло, что это — обломки копья.
— Вот ты сообразительный! — не то с восхищением, не то с хорошо скрываемым ядом в голосе заметила Милашка. Но тут же принялась за дело, бросив Сиере: — Давай.
Не позволяя себе задумываться, Сиера приникла губами к шее ребенка. Лишь в тот миг, когда клыки прокололи кожу, в памяти всплыло одно из многочисленных наставлений барона, которые он давал, пока она валялась в бреду под действием странных отваров: «Кровь ребенка — величайшее искушение для вампира. Ее вкус прекрасен настолько, что даже перворожденные не всегда могут остановиться. Бывали случаи, когда вампиры сходили с ума от этого вкуса и начинали убивать детей без остановки. Поэтому со временем сложилось правило: с детей до пятнадцати лет кровь брать нельзя».
Даже если бы готовилась вечность, все равно этот нежнейший поток застал бы ее врасплох. Сиера почувствовала, что тонет в чем-то столь же могущественном и прекрасном, как сама Алая Река. Слышала стук маленького сердечка, все быстрее и быстрее. Казалось, чем больше она пьет, тем чаще оно стучит, но еще чуть-чуть — и начнет замедляться…
Сиеру привел в чувства удар. Она открыла глаза, часто-часто заморгала.
— Извини, — глухо произнес пятящийся Саспий, потирая кулак. — Она сказала…
— Мне спасибо, ага, — махнула рукой Милашка, сидящая возле мальчишки, на ноге которого Сиера увидела тщательно примотанные веревками обломки копья. — Забыла сгоряча, что вы от детишек дуреете. Задница вместо головы… Моих-то прям так и сожрали ведь.
От этого высказывания Сиере сделалось дурно. Сердце вновь заколотилось, и к горлу подступила тошнота.
— Где Сардат? — хрипло спросила она.
— Где был, там есть, — холодно отозвалась Милашка. — Если старик его еще не прикончил.
Она тут же потеряла к Сиере интерес, о чем-то заговорив с матерью мальчишки. Сиера, поднявшись на дрожащие ноги, обогнула бормочущего извинения Саспия.
