Сардат действительно остался на месте. Только сел на корточки и, согнувшись, баюкал руку, от одного взгляда на которую Сиере стало совсем плохо. Рядом с ним стоял Аммит. Сиера замедлила шаг, затаила дыхание, чтобы услышать его слова. И услышала:
— …этом и говорил. И рука тут ни при чем. Все у тебя в голове происходит. Хватит скулить! Встань, посмотри мне в глаза и скажи, что справишься с этим.
— Пошел вон! — заорал Сардат, и в голосе его Сиера услышала такие непривычные истерические нотки.
— Нет, мой друг, — покачал головой Аммит. — Это ты — пошел вон.
Теперь Сардат засмеялся. Теперь он встал. Правая ладонь сжалась в кулак, а меч Аммита чуть заметно приподнялся.
— Меня гонишь? — переспросил Сардат. — Совсем с головой попрощался? Куда вы все без меня, а? С людьми ты чего делать будешь? Они ж все на меня одного равняются, я — их командир! Пойдут они за тобой, как же.
— Ты оглянись, — посоветовал Аммит. — Посмотри по сторонам. Никто уже на тебя не равняется. Тебя боятся сильнее, чем тех, с кем мы дрались в Мертвом Яре.
Сардат повернул голову. Сиера тоже обернулась, большей частью для того чтобы не встретиться с ним взглядом. Люди, пришедшие в себя после падения сосны и звездопада золотых песчинок, подбирались ближе, шепчась и переглядываясь. На Сардата они и в самом деле косились с ужасом.
— Трусливые мрази, — услышала Сиера и содрогнулась — такая ненависть переполняла голос.
— Я уважаю тебя, несмотря ни на что, — холодно говорил Аммит. — Я уважаю мнение принцессы и поэтому обещаю: не убью тебя до тех пор, пока не покончим с Эрлотом. Если не будешь путаться под ногами, конечно. Спрячься где-нибудь, чтоб тебя никто не видел, и сиди смирно. Быть может, я про тебя и вовсе забуду.
Сиера осторожно поглядела на Сардата. Не хотела верить в то, что слышала. Разве можно вот так, хладнокровно, решить судьбу человека… или вампира? Взять — и выгнать. Отречься от того, с кем столько времени делил все тяготы, преломлял хлеб и…
«Ну, даже не знаю, — усмехнулся призрак барона. — Ты мне скажи — можно? Хладнокровно убить того, с кем даже заключила союз?»
Сиера тряхнула головой, выгоняя непрошенного гостя. По ушам резанул смех Сардата:
— А ты заставь меня уйти, Учитель. Мне чего-то не хочется.
Выпад Аммита остался незаметным для человеческих глаз. Возможно, он даже превратился на крошечную частичку мгновения в летучую мышь. Меч пронзил живот Сардата и вышел из спины. Кулак врезался в лицо, с хрустом ломая кости. Лезвие выпорхнуло из упавшего тела и описало стремительную дугу, разбрызгивая кровь. А когда снова замерло, осталось чистым.
— Следующим ударом снесу голову, — предупредил Аммит. — Уходи. Постарайся, чтобы я о тебе не слышал.
Сардат корчился на земле, его колотила дрожь. Сиера шагнула к нему, но чьи-то грубые руки остановили ее.
— Брось ты его, дурочка, — зашептал на ухо Рэнт. — Да ты глянь только — за что там бороться?
— Я ведь ничего плохого не хотел, — простонал Сардат. — Эти твари… Они ж весь мир подмяли, всех на колени бросили! Это несправедливо!
— Быть может, — кивнул Аммит. — Но когда мы ставили на колени так называемый мир, мы думали не о справедливости, а о таких вот ситуациях. Когда вампиры будут решать вопросы меж собой, а люди — спокойно ждать. А такие, как ты, ломают все. — Теперь в голосе Аммита прорезался гнев. — Ты, Кастилос, этот ваш трижды проклятый Левмир, задуривший голову принцессе — все! Тебе надо было встать на колени еще тогда, в поселке, безмозглая ты тварь! Смирить свою гордость, по ошибке выросшую там, где должна быть покорность. А не заставлять людей верить в дурацкие сказки о победе над вампирами. Не будет никаких драконов, не будет чудес, не будет победы. Будет безобразная резня вампиров с вампирами — и все. А эти пять десятков чуть живых калек, которых мы зачем-то тащим на верную смерть, не решат вообще ничего. И даже если все люди внезапно вырвутся из бараков, найдут оружие и станут великими бойцами в одночасье, половину их до обеда убьет его величество Эрлот, а со второй половиной до заката управлюсь я. А ночью мы решим, кто из нас двоих сдохнет, а кто будет счастливо попивать кровь выживших. Хочешь уничтожать вампиров, щенок? Иди и уничтожь себя, потому что ты — худший из них. Ты чуть не подпалил кучу вкуснейшей жратвы!
Эти слова неслись над поляной, и люди бледнели, слыша их. Сиера чувствовала то, что чувствуют они. Впервые за последние годы она, хоть и не человек больше, ощутила себя частью людского племени. И это чувство — потерянности, опустошенности — неожиданно согрело душу.
«Я такая же, как они, — подумала Сиера. — Мне так же страшно видеть и слышать все это. Сардат уйдет. Аммит, должно быть, тоже — в другую сторону. А мы останемся. Я, Рэнт, Милашка — те, кто понимает и чувствует людей. Не знаю, куда мы их поведем и зачем, но знаю, что останемся с ними до конца…»
Она не додумала до конца, потому что вдруг обнаружила стоящего перед собой Сардата. Окровавленные пальцы правой руки протянулись к ней. Ладони Рэнта крепче сжали ей плечи.
— Отстань ты от нее, — тихо сказал баронет. — Иди, куда сказали. Хватит.
