Глаза Сардата сверкнули, заставив Рэнта отшатнуться. Сиера почувствовала, что больше ее ничто не держит. Расправила плечи, глубоко вдохнула, и сердце остановило свой бег.
— Уйдешь со мной? — еле слышный, донесся голос.
Сзади стояли недоумевающие люди, Рэнт. Они ждут, когда Сардат уйдет, хотят, чтобы страх исчез, опасность пропала. Быть может, лишь Милашка что-то понимает. А вот Аммит смотрит на нее грустно, хоть и усмехается. Этот точно все знает, каждое движение души ему открыто. Наверняка много таких уже видел, заранее чует, чем все закончится. Ну и пусть себе чует. Пусть ждут. Пусть смеются и осуждают. Ей-то известно, каково это — мечтать защитить то, что дорого, а очнуться в темном подвале, где тебя зовут Смертью.
— Уйду.
Ахнул Рэнт, покачал головой Аммит. Сиера коснулась пальцами ладони Сардата, и тут же ощутила, как он ей благодарен за это движение. Он доверился ей сразу, покорился, смирил гнев, и даже глаза его будто просветлели.
Сиера повернула голову к Аммиту:
— Двигайтесь в том же направлении. Начнутся горы — севернее найдете тропу. Крутая, местами карабкаться придется. Подниметесь на плато — сразу налево. Кажется — бездорожье, но скоро выйдете на ущелье…
Говоря, она содрогалась — память о родных местах терзала душу. Как же много чужаков скоро пройдет там — знали бы старейшины…
— Я знаю дорогу, — со вздохом отвел взгляд Аммит. — Раз уж прощаемся… Ты мне с самого начала была ни к чему. Иди. И пусть принесет тебе счастья твоя судьба.
Сиера улыбнулась. Давно следовало догадаться. Очень уж уверенно Аммит ориентируется в лесу. А Мертвый Яр? Разве произнесла она при нем хоть раз это название?
— Прощайте, — шепнула Сиера.
Никто ей не ответил. Лишь крепче сжались пальцы Сардата. Движение души — и многочисленная стая летучих мышей устремилась, лавируя между деревьями, к далеким горам.
Аммит опустил меч и в наступившей тишине стоял, безмолвно чертя узоры на земле его острием. Выписав очередной замысловатый вензель, поморщился и бросил оружие в ножны.
— И чего теперь-то? — подступился к нему Рэнт. В ответ получил холодный взгляд:
— А разве что-то изменилось?
— Ну… Как же?..
— Я с утра двинусь спасать Ратканона. До заката надеюсь обследовать местность. По моим расчетам, послезавтра фургон будет там на рассвете. Ты можешь идти со мной, а можешь — куда угодно. В конце концов — все равно.
Положив на плечо неизменное копье, к ним приблизилась Милашка.
— Меня это тоже касается? — спросила она.
— Всех касается.
Она покачала головой и сощурилась, глядя на поседевшего, постаревшего Аммита.
— А ты ведь умирать собрался, Учитель.
Ответная усмешка Аммита привела бы в ужас принцессу Ирабиль. Таким своего наставника она еще не видела.
— Тебя-то я точно ничему не учил. Можешь звать по имени.
— Ну как же? — Милашка закатила глаза, будто вспоминая что-то. — Ты научил меня тому, что вампиры — самовлюбленные ослы, не видящие дальше своего носа. Когда у одного из котелка убежала каша и затопила все города, вы продолжаете кричать, что это — ваше дело, и что никто не должен эту кашу расхлебывать. Ты научил меня тому, что люди — величайшие бойцы, до которых вампирам далеко. Слабые и смертные. Поколение за поколением им вдалбливали, что они — никто. Но как пришла пора — взялись за оружие и убивали вампиров, воинов. А еще ты научил меня тому, что путь вампира — смерть, а путь человека — жизнь. Собрался умирать, а сердце-то не бьется… Запусти его, старик. Скажи себе, что идешь на смерть. И один ты не останешься.
И сердце Аммита зашлось в неистовом ритме. Больших трудов ему стоило удержать внутри чувства. Наружу прорвалась только кривая ухмылка.
— Ну объясни ты мне… Тебе-то зачем это нужно? Всем вам? — Кажется, впервые в жизни он просил человека, пусть этот человек и был вампиром. — Даже зная, что ничего не изменить…
— Да потому что это — наш мир, — повысила голос Милашка. — Наш! Понимаешь? Здесь все — наше, все сделано нашими руками. И вампиры без нас — ничто. Погибнем? Пускай! Но и вампирам без нас не протянуть. А победим — будем распоряжаться в своем мире, и никто, ни одна собака не посмеет влезть.
Нестройный гул голосов поддержал Милашку. Аммит повернул голову — люди, оказывается, подошли ближе и прислушивались к разговору. Даже Варт — этот, похоже, окончательно сложил полномочия и стоял наравне со всеми.
— А где Рэнт? — нахмурился вдруг Аммит.
Милашка дернула плечами.
— А куда бы ты делся на его месте?
Во сне Айри бежала по пустыне от огромной летучей мыши. Ноги вязли в песке, грудь горела, рот жадно хватал воздух, но тварь не отставала. Оглянувшись, Айри увидела гигантские крылья, застившие луну и звезды. Визг чудовища заставил зажмуриться, закрыть уши руками. Нога зацепилась за ногу, и Айри покатилась по склону дюны.
Острые когти вонзились в кожу, безобразная морда нависла над лицом. Айри проснулась, задыхаясь. Грудь правда что-то сдавило. Что-то, впрочем, не страшное, а вовсе даже мягкое, теплое и сонно ворчащее.
— Рикеси! — прохрипела княжна, размыкая крепкие объятия.
