Десятки воинов наблюдали, как на рассвете изможденный маршал крался к ящерам, стараясь затеряться между проверяющими упряжь солдатами, но был изловлен, даже не дойдя до цели. Следом шел невозмутимый и мрачный младший Дракон, светоч и опора армии. Светоч и опора совершенно непочтительно ухватил Ши Мина поперек тела, словно нашкодившего ребенка, и потащил обратно к повозке, морщась от прицельных пинков и складных многоэтажных проклятий, которыми его награждали. Впрочем, даже в такой ситуации Ши Мин выглядел вполне достойно, улыбался всем миролюбиво и жажду кровавой расправы над обнаглевшим не в меру учеником успешно скрывал.
Однако солдаты наблюдать за странным зрелищем предпочли скрытно, справедливо страшась навлечь на себя гнев сразу двух опасных персон. Сегодня силы тех были явно неравны, перевес был в пользу молодого Дракона. Ши Мин уже не так молод, многажды ранен и ослаблен, да и могучим телосложением никогда не обладал.
Несколько позже Юкай покинул повозку, на ходу закрепляя ткань, скрывающую лицо. Жар слабел, песка становилось все меньше. Многие вовсе отказались от повязок, подставляя ветру иссушенные лица, но командующий почему-то решил снова ею воспользоваться.
Шепот полз по песку следом за строем солдат. Маршал Ши скор на расправу, и наверняка младший Дракон скрывает следы пощечины или полновесного удара, и кара настигла его совершенно заслуженно. Разве можно так обращаться с собственным наставником? Правду говорят: чем богаче человек, тем больше в нем бесстыдства и меньше почтения к старшим…
Юкай же по возвращении забрался на своего ящера, рассеянно коснулся правого уха и подозвал одного из воинов. По странному стечению обстоятельств, именно этот наделенный не самым великим умом парень отреагировал на утреннюю сцену удивленным восклицанием, которое услышали и Юкай, и Ши Мин.
Командующий заставил собеседника отъехать чуть в сторону от основных войск, и разговора между ними никто не услышал. Однако от чужих глаз не скрылось испуганное выражение лица солдата, а также его показное выворачивание карманов и сумки.
Люди заволновались. Кара настигала ни в чем не повинных людей, которые всего-то решили понаблюдать за любопытной сценой и совершенно ничего преступного не совершали!
Солдат вернулся в строй, трясясь попеременно от унижения и гнева, но о произошедшем молчал как рыба. Юкай же, словно вестник смерти, темным пятном скользил к следующей жертве.
Внезапно высокая широкоплечая фигура с прямой спиной и гордым профилем приобрела в глазах людей весьма зловещий вид.
Несмотря на необходимость проводить вместе многие годы, Юкай никогда не был близок с кем-то из солдат. Он прибегал к помощи адъютантов или Ши Мина, чтобы доносить приказы до подчиненных, но это не было признаком высокомерия или показной дистанции. Юноше действительно было сложно выносить общество посторонних людей, ему казалось, что они крадут его время бессмысленной болтовней. Что уж говорить о тех днях, когда он только принял должность, – тогда он даже представления не имел, каких команд и какого поведения от него ожидают. Дайте ребенку философские трактаты и заставьте его выступать перед взрослыми людьми, сведущими в науках, – разве не поднимут его на смех? Так и Юкай оказался совершенно не подготовлен к своей стремительной карьере и старался до поры не появляться перед своими людьми, изучая тактику. Теперь он и сам мог многому подчиненных научить, но привычка скрываться за чужими спинами осталась.
Допрос продолжался весь день. Иногда до солдат долетали обрывки рычащего низкого голоса с неприятными металлическими нотами, но смысла никто не смог разобрать. Чего ждать от принца, который казался непредсказуемым и себе на уме, они и предположить не могли.
К вечеру каждый воин успел вспомнить все свои грехи и непочтительные взгляды, мысленно попрощаться с родней и продумать план ночного побега.
Ши Мин сидел в повозке и старался носа наружу не показывать, страдальчески поглядывая через щель на полный провал своего ученика. Ненавязчивое наблюдение в его исполнении стало таинственной показательной поркой.
У Юкая действительно были проблемы с пониманием посторонних людей, а также того, какое впечатление он на них производит. Впрочем, о последствиях своих поступков он тоже не задумывался. Ши Мин до последнего надеялся, что у такого поведения все-таки есть причина, помимо несообразительности.
Впрочем, их обоих интересовал только результат, а не методы его достижения.
На следующее утро и наставник, и ученик снова ехали бок о бок, и ничто не напоминало о вчерашней ссоре. Только Ши Мин старался лишний раз не трогать поводья и позволял ящеру идти в привычном неспешном темпе. Любое движение вызывало натяжение кожи, испещренной поджившими ранами, спрятанными под повязками. Выигравший вчерашнюю битву Юкай старался держаться поближе и смотрел виновато.
