– Тебе пора отвыкать от старых привычек, – мягко заметил Ши Мин и пристроил тарелку прямо на коленях, в складках плаща. – Юноша должен чтить своего наставника, но ты уже взрослый. Наследный принц не кланяется маршалу… и не готовит для него еду.
– Я готовлю, – огрызнулся Юкай и сник под насмешливым взглядом. – Кому какая разница, что я делаю? Десять лет пройдет или тридцать, ты все равно останешься для меня наставником.
– Долгих лет жизни императору, но если он вдруг утомится и решит передать власть тебе, тоже станешь пропадать на кухне? – Ши Мин опустил голову, пряча улыбку. Стянутые повязкой волосы неровными прядями свесились вниз, скрывая его лицо. – Стану первым маршалом, которому прислуживает император.
– Мне было бы не стыдно, – проворчал Юкай и поджал губы. – Хочешь, чтобы я понаблюдал за всеми, кто находился в зале?
Ши Мин в задумчивости постучал кончиками пальцев по теплому выпуклому боку тарелки.
– Обязательно. Нельзя ничего исключать. Эта женщина может оказаться намного сильнее, чем мы предполагали. Мне не хочется притащить ее на хвосте. Какой бы она ни была, она все-таки женщина и многие годы провела в Локане. Вряд ли ей удастся влиться в ряды воинов и не вызвать никаких подозрений. Проследи за этим, только неявно. Расспроси всех по подозрению в воровстве, например. Все равно они половину украшений со стен по карманам растащили, я уверен. Надо не спугнуть ее раньше времени. А теперь доедай и рассказывай о количестве погибших и раненых.
Юкай только вздохнул и отставил едва ополовиненную тарелку в сторону. Тревога последних дней понемногу отступала, но тело не желало восстанавливать силы и еду принимало неохотно.
Невзирая на глубокую ночь, Ши Мин наотрез отказался возвращаться в повозку. Ему спокойнее было говорить на открытом пространстве, где к ним невозможно было подкрасться незамеченным. Рассказать об инструментах ему в любом случае придется, но этот рассказ неизбежно потянет за собой другое, личное, болезненное. Этого Ши Мину хотелось бы избежать, но не вышло. Если вдруг случится так, что путешественница по чужим телам все-таки встанет на их пути, – они должны быть готовы оба.
Не время думать, можно ли доверить такую информацию ученику. Не время скрывать и утаивать что-то друг от друга.
С тихим вздохом Ши Мин нащупал веревку и принялся быстро вязать узлы. Тонкие пальцы двигались отдельно от тела, как странный механизм; бесконечные повторения помогали ему упорядочить мысли и отрешиться, взглянуть на происходящее под другим углом.
Петля, узел, распустить.
И все-таки начало беседы он оттягивал как мог.
– Не боишься, что я сам могу быть захвачен? – внезапно спросил Юкай. Голос его звучал легко, несерьезно, но взгляд казался глубоким и неподвижным.
Наставник только презрительно фыркнул, закатив глаза:
– Я быстрее тебя пойму, если с тобой будет что-то не в порядке. Чего мне бояться?
Он тоже казался теперь несерьезным и легкомысленным, только пальцы двигались все быстрее и быстрее, словно вместо веревки Ши Мин сплетал собственные мысли воедино, устраняя любой хаос.
– Все дела мы успеем решить завтра. – Юкай с усилием отвел глаза. Горло саднило от долгого разговора, шум лагеря понемногу стихал, уступая место едва слышным ночным звукам пустыни. – Нужно отдохнуть.
– Завтра утром займись солдатами, сколько их? – Ши Мин осторожно потянулся, морщась от боли и стараясь не потревожить раны. – А я…
– А ты будешь лежать и дальше, – обрубил Юкай. Ощущение, что теперь он может повлиять на Ши Мина, заставить его растрачивать себя чуть меньше, растеклось изнутри незнакомым теплом. – Но сначала ты должен рассказать мне про инструменты.
Ши Мин впервые за вечер поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза, приподняв брови.
– Приказываешь? – наконец тяжело уронил он. Голос похолодел, становясь совсем чужим.
– Прошу, – поправил юноша, с тревогой наблюдая за подобравшимся наставником. Похоже, своими неосторожными словами он прищемил Ши Мину хвост.
Наставник неопределенно кивнул и выпрямился. Глаза, до этого чуть усталые, но по-прежнему яркие, вдруг превратились в два мутных стоячих болотца. Ни тепла, ни света, ни жизни в них не осталось.
– Есть одна практика, – неторопливо начал Ши Мин. – Она разбита на части, расписана в разных книгах и свитках. Чтобы собрать ее от начала до конца, требуется немало времени. Первым, кто владел инструментом, был наш небесный покровитель, Фэй Синь. Ты видел его статуи, одна из них стоит прямо у входа во дворец. Твой отец совсем не почитал его и предпочитал возносить молитвы основателю вашего рода, который, по слухам, тоже стал богом, но и у него не поднялась рука уничтожить статую покровителя. Его всегда изображают с небольшим эрху[1] в руках. Говорят, что он и принес это знание, пытаясь помочь людям в противостоянии с демонами. Изначально речь шла только о тех инструментах, что давали бы силу защитить, но позже…
Выдохнув так тяжело, словно ему не хватало воздуха, Ши Мин продолжил:
