Перед закатом небо затянуло тучами. Паутина темных ветвей разделяла мрачно-серое небо на сотни неравных осколков. Под ногами хлюпала перемешанная тысячами ног грязь, вдоль дороги полз стылый туман. Невнятный комок на обочине оказался промокшим крупным вороном; птица с хриплым карканьем взметнулась прямо перед проезжавшим строем, словно подав сигнал о появлении врага. Тяжелые ледяные капли застучали по плотной чешуе ящеров.
Пока Ши Мин предавался неспокойным мыслям о будущем страны, вытирая влагу с лица, Юкай уверенно свернул с дороги на едва заметной в ранних сумерках развилке.
Ящеры шли медленно, то и дело замирая, словно у них разом закончились силы. Накопленного за день тепла едва хватало, чтобы переставлять когтистые лапы.
Сойдя с дороги, воины принялись разбивать лагерь. По молчаливому согласию никто и не заикнулся о ночевке в ближайшей деревне – просить ночлега или еды у нищих жителей окраин было верхом бесстыдства. Юкай, перехватив поводья ящера Ши Мина, повел его за собой на ближайший холм.
– Пешком было бы быстрее, – проворчал наставник, глядя, как массивные животные не в лад замирают с поднятыми передними лапами, – куда мы идем?
Обернувшись, Юкай перекинул ногу через седло, спрыгнул на землю и указал на несколько небольших, заросших густым кустарником возвышенностей.
– Вон за тем холмом городок. – Ненадолго утихший дождь снова забарабанил по пыльной дороге. – Там должен быть постоялый двор.
Ши Мин поплотнее затянул пояс верхнего платья и поежился. После жара пустыни осень Лойцзы была неприветливой и хмурой. Поначалу прохлада и влажность казались благословенными, но ближе к ночи стылые пальцы ветра пробрались под одежду и щекотали кожу, вызывая крупную дрожь.
Дорога вильнула и взобралась на холм. Подъем казался бесконечным – ящеры вознамерились остановиться и уснуть прямо посреди пути вместе с седоками, невзирая на дождь.
С холма открылся вид на маленький сонный городок, окутанный тонкой пеленой тумана. В окнах крайних домов разгорались тусклые огни, похожие на блуждающие над болотом потерянные души. Широкая улица была темна и пустынна.
Над крыльцом постоялого двора висела криво приколоченная деревянная вывеска с едва различимым названием. Дверь протяжно скрипнула, с трудом поддаваясь, а надежные на первый взгляд ступени ощутимо прогнулись под тяжелыми шагами. Юкай распахнул дверь и пропустил Ши Мина вперед, коротко оглянувшись через плечо. Город показался ему заброшенным и холодным.
Зал был жарко натоплен и совершенно безлюден. Несколько массивных деревянных столов стояли в центре в окружении грубо сколоченных лавок, в дальнем углу теснились несколько маленьких столиков, отделенных тонкими плетеными перегородками.
Солнце не так давно скрылось за горизонтом. Даже в самых нищих и отдаленных деревнях жители собирались вечером, чтобы посидеть и обсудить новости перед сном. Здесь же тишину нарушал только монотонный звук сыплющихся на крышу капель.
Ши Мин, первым вошедший в зал, мимоходом смахнул рукавом тонкий налет пыли с ближайшего стола. Привлеченный шорохом и звуком шагов, со второго этажа выглянул хозяин. Его лицо смутно белело в полумраке лестницы, похожее на полную бледную луну. Увидев посетителей, он с негромким возгласом слетел со ступенек и согнулся в глубоком поклоне:
– Чего господа желают? Ужин, отдых, комнаты?
– Всего, – коротко отрезал Ши Мин и не глядя протянул руку назад. Юкай всунул ему в ладонь туго затянутый кошелек, сдерживая улыбку. – Комнаты, горячую воду, еду, чай.
Не сдержавшись, Юкай все-таки улыбнулся, но не стал отворачиваться. Ши Мин покосился на него и с ехидным выражением лица потряс кошель.
– Бедному нищему маршалу не сравниться с мощью рода Дракона.
– Наш род мало платит? – Юкай вздернул бровь и покачал головой с суровым видом. – По возвращении я обязательно подниму этот вопрос.
Хозяин постоялого двора жадно прислушивался к разговору, но старался удержать маску глуповатого радушия. Наверняка на следующий день беседа двух господ станет известна всему городу и поселится в сплетнях на ближайшие годы, но сейчас он не имел никакого права показывать свое любопытство. Господа уедут, и говорить о них можно будет что угодно, а пока лучше притвориться недалеким – с таких людей и спрос поменьше, и вредят им реже.
Отсчитав положенную плату, Ши Мин аккуратно положил монеты на стол и сунул кошелек обратно в руки ученика.
Удивительно, как в одном человеке может сочетаться безалаберность, неготовность признать ее в себе и отчаянное нежелание принимать чужую помощь. Нет, не чужую, мысленно поправил сам себя Юкай. Помощь тех, кто хочет ее оказать. От тех, кто помощи оказывать не желал, Ши Мин силком вытянет все – нужное, ненужное или нужное не ему и не сейчас, никакой разницы.
Постоялый двор сонно ежился в теплом свете свечей, отрезанный от мира пеленой дождя. Время здесь замерло и с любопытством сунуло нос под дощатый потолок, заинтересованно разглядывая назойливых посетителей.
