Когда передовые линии конницы сшиблись в центре, Джозефу показалось, что сама земля раскололась, чтобы поглотить их. Треск ломающихся о щиты копий и скрежет разрываемого от удара металла резанул по ушам, заглушая предсмертные крики и вопли тех, кому не повезло погибнуть мгновенно. Ряды кавалерии перемешались, все глубже и глубже увязая друг в друге и превращая зеленый луг в мешанину из крови, грязи, человеческих тел и лошадиных туш.
В мгновение ока мир Джозефа сузился до небольшой полоски травы впереди и несущегося по ней всадника, крепко держащего в руках копье, нацеленное ему прямо в сердце. В последний момент он успел чуть отклониться в сторону и выставить щит под острым углом. Левая рука, держащая его, онемела от удара, несмотря на то, что тот пришелся вскользь, а правую едва не вырвало из плеча, когда крепкое боевое копье переломилось, а его противник вылетел из седла с торчащим из груди наконечником. Джозеф успел лишь нащупать рукоять меча, прикрепленного к седлу, как его атаковал следующий всадник, размахивающий топором на длинной рукояти. Он с трудом выдернул клинок из ножен – пальцы все еще дрожали после копейной схватки, отразил первый удар щитом и ударил в ответ, но промахнулся. Его враг ловко правил своим конем, заставляя Джозефа кружить и постоянно обходя его сзади, чтобы нанести удар по не защищенным доспехами частям тела. Джозеф краем глаза успевал замечать, как то тут, то там падают люди, но был слишком поглощен попытками выжить, чтобы понять, как продвигается сражение и куда подевался Морек вместе со знаменем. Противник, явно превосходящий его и умением, и силой, уверенно осыпал его ударами, оставляя отметины то на щите, то на шлеме и наручах. Когда Джозеф понял, что силы его на исходе и любой удар этого жуткого топора может стать для него последним, его противник, тоже чувствующий, как он слабеет, вдруг вскрикнул, неуклюже дернул рукой и повалился на землю, обильно заливая собственные доспехи кровью, сочащейся из раны, скрытой где-то под латным воротником.
Джозеф, почти ослепший от пота, стекающего ему прямо на глаза, отчаянно рванул забрало, чтобы вдохнуть хоть немного воздуха. Прямо позади поверженного противника в седле возвышался уже знакомый ему молодой гвардеец, с окровавленным мечом в правой руке и знаменем Джозефа в левой.
– Спасибо, парень! Похоже, ты только что впервые спас мне жизнь! – Вокруг бушевала битва, и им приходилось кричать, чтобы услышать друг друга.
– Мой долг – защищать вас, милорд!
– Почему ты несешь мое знамя и где твой капитан?
– Его ранили копьем в левую руку, милорд, и он отдал его мне, чтобы продолжить сражаться!
Джозеф кивнул и, пользуясь короткой передышкой, быстро осмотрелся. Его личная гвардия, которую Морек предусмотрительно собрал в самом центре, успела перестроиться и расчистить небольшой участок вокруг него, а теперь противостояла тем, кто еще пытался прорваться к знамени. Основная часть сражения, судя по крикам и лязгу стали о сталь, сместилась куда-то вправо, как раз в тот момент, когда два крыла его конницы почти одновременно на полном скаку врезались в изрядно смешавшиеся ряды противника. Треск, больше похожий на гром, вновь пронесся над полем боя, и Джозеф понял, что, хотя схватка еще и не окончена, этот бой они уже выиграли.
– Морек! – Джозеф резко развернул коня и подвел его вплотную к скакуну капитана гвардии. – Ты уже еле в седле держишься! – Он подхватил под руку заваливающегося на бок гвардейца и помог ему выпрямиться. – Возьми пару гвардейцев и возвращайся в лагерь!
– Я буду рядом, милорд, пока вы находитесь на поле боя. – Дыхание Морека было тяжелым, а голос тихим и сиплым. Но, несмотря на это, Джозеф заметил, что капитан продолжает крепко сжимать в правой руке меч.
– Упрямый глупец! – Джозеф приподнялся в стременах, чтобы быстро оценить обстановку. – Ладно, трубите отход. Мы сделали достаточно. Еще чуть-чуть, и они прижмут нас к собственным укреплениям. – Джозеф махнул своему юному знаменосцу, который где-то потерял шлем и щеголял теперь с растрепанными волосами и в изрядно порубленных доспехах. – Помоги капитану добраться до лагеря, я поеду следом за вами.
– Да, милорд! – Юноша перехватил поводья Морека и повел свою лошадь бог о бок с его, чтобы раненый гвардеец мог опереться на него в случае необходимости.
