– Надеетесь на Кровную родню? – хмыкнул Лаппо-Данилевский. – Не стоит так уж верить, что они по-прежнему будут держать в руках всю власть в империи – слишком уж многим они мешают!
– Фоморам? Варягам? Вам, Иван Яковлевич?
– Я не собираюсь обсуждать с мальчишкой придворную политику! – Лаппо-Данилевский высокомерно вскинул голову. – И напрасно вы с вашим батюшкой надеетесь выслужиться! Какие еще жертвоприношения? Всего лишь неумные фантазии полицейских. Еврейский погром – обычное дело, этой нации не впервой возбуждать против себя негодование честных христиан. В конце концов, они Христа распяли! Ваше свидетельство, что бы вы там ни видели, не стоит ничего: вы просто клевещете, желая помочь батюшке в карьере. Да и как вы могли что-то видеть или слышать, неужто с невидимого варяжского драккара? Любопытно, любопытно, откуда бы вам знать, где он, тот драккар? А не вы ли и привели находников в город? Или ваш батюшка? Все же он человек небогатый, из низов… а железо – изрядный куш и соблазн для вчерашнего мещанина. Да и с фоморами не все чисто. Верно ли я слышал, что их предводитель, с которым будто бы сговаривался мой сын, на самом деле гувернантка Шабельских?
При этих словах Алешка захрипел; Митя даже мельком глянул, не перерезал ли ему невзначай горло.
– Эта уродина?
– Так все фоморы отнюдь не красавцы, – пробормотал Митя. – По сравнению с иными мисс Джексон весьма мила.
– Значит – верно? Надо же, а мы и не знали! А вот вы-ы… Она ведь вас навещала дважды в неделю, уединялась с вами под предлогом уроков… А каких уроков, кто может сказать? Да и сами Шабельские: зачем они нелюдь в доме столько лет держали и какой имели умысел? Дочь их младшая и вовсе вызывает немалые подозрения: была замешана в деле Бабайко – как бы не сама лично мертвецов поднимала, о чем мы с Алешкой и будем свидетельствовать. Ах да, еще альв! Агент Туманного Альвиона, не иначе, и цель его – отвадить фоморов от островов, натравив на наши беззащитные земли. Вполне в духе альвийского коварства!
– Он наполовину еврей, – пробурчал Митя.
– И вовсе выродок, – согласился Лаппо-Данилевский. – Личность, несомненно, гораздо более подозрительная, чем, как вы изволили выразиться, провинциальное дворянское семейство. А ведь вы его публично своим портным объявили, многие слышали! Есть еще бывший муж моей нынешней жены, а ваш управляющий Штольц. Его братец Ингвар, кажется, тоже присутствовал на тех уроках с фоморой-гувернанткой? Надо же, какой казус… И гимназисты, о которых вы проявили заботу, столь странную для себялюбивого мальчишки, каббалист, инженер… Поверьте, о них я тоже найду что рассказать подозрительного, так что целый заговор нарисуется. Даже если нам с сыном не удастся оправдаться и мы пойдем на дно, – губы Лаппо-Данилевского скривила злая усмешка, – за собой мы утянем и батюшку вашего, и вас, Дмитрий, и даже ваших Кровных родичей! Уж можете не сомневаться!
– И чего вы хотите? – мрачно сказал Митя.
Ни мгновения… Ни единого мгновения он не сомневался, что Лаппо-Данилевский так и сделает. И если за себя и отца Митя не волновался – Истинный Князь неприкосновенен – то Ингвар, Йоэль, Даринка… Ему ли не знать, как подозрительны и пристрастны бывают господа из Петербурга!
– Для начала извольте отпустить моего сына! – фыркнул Лаппо-Данилевский.
Митя подумал – и убрал топор от горла Алешки.
Скалясь, как озлобленная крыса, Алешка вскочил, отпрыгнул назад, отступая за спину отца, и торжествующе ухмыльнулся:
– Возомнили о себе невесть что? Как бы не так! Будете делать, что вам скажут!
– Алексей! Помолчи… Вы тоже будете молчать, Дмитрий, – придавил голосом Лаппо-Данилевский. – И батюшке вашему объясните, чем может для него обернуться излишняя настойчивость в расследовании этого дела. А теперь – прочь с дороги! – Он сделал рукой жест, будто смахивал соринку.
– Не торопитесь так, Иван Яковлевич… – задумчиво проговорил Митя. – Все равно я в вашей паротелеге шланг от парового котла выдернул. Не думал, что мы с вами договариваться станем… – Теперь уже Митя криво улыбнулся. – Да, раз уж мы с вами так мило беседуем… Уж не сочтите за труд, Алексей, меня давно мучает вопрос… Это же вы каким-то образом оставили следы медведя на месте убийства Эсфирь Фарбер? Чтобы навести подозрения на младшего Потапенко?
– Вот и видно, что как ни пыжься, а вы всего лишь парвеню![51] Иначе вас бы не беспокоила ни грязная жидовка, ни это животное, ее любовник!
– Алексей, я велел тебе молчать! Просто ничего не отвечай…
– Если он не ответит, разговора не будет, – хмыкнул Митя. – Я не сомневаюсь, что он это сделал. Меня, знаете ли, интересует – как? Не могли же вы таскать за собой некую печать… штамп… в форме медвежьей лапы? Из дерева или металла? Куда бы вы ее прятали, в панталоны?
