Взгляд полицмейстера заметался: на отца, на Митю, на каббалиста… Напоследок Ждан Геннадьевич глянул на Богинского и наконец проблеял:
– З… захват подпольного кружка – это не личная надобность, а дело государственное!
– Но вы не захватили подпольный кружок, – с деланым сочувствием вздохнул отец. – Вы вломились в законопослушный дом на обыкновенное чаепитие. Напугали мадам Тодорову и барышень. Отправили в тюрьму детей уважаемых родителей. Господин Шабельский уже извещен и скоро будет здесь, равно как и отцы гимназистов. А теперь еще и занялись вымогательством. Что от вас требовали? – Отец резко повернулся к каббалисту.
У того дрогнули губы, потом он криво усмехнулся и безнадежно усталым голосом ответил:
– Ровным счетом ничего.
Пару мгновений отец пристально глядел на него:
– Что ж… как угодно… глядите, чтоб потом не стало хуже.
– Я, конечно, извиняюсь, но только наше еврейское счастье такое, что хуже будет по-любому: не так, так эдак, не нам, так кому еще… – совсем по-стариковски вздохнул тот и поднялся. – Так что, ежели наши бунтовщики и заговорщики теперь обратно дети уважаемых родителей, может, мы таки пойдем?
– Идите, если угодно, – покивал отец.
– Благодарствуйте.
Круглая шляпа каббалиста качнулась в поклоне, и семейство Гиршей, неразборчиво бормоча благодарности, кинулось к выходу. Сам каббалист направился следом вальяжной походкой альвийского денди на променаде. Остановился возле Мити и близоруко сощурил темные, как вишни, глаза.
– Сердечно рад вашей дружбе с нашим Захарией, юноша. С вами куда как способней его выпутывать выходит. И дешевле, – коротко поклонился и вышел вон.
– Вы что, их вот так и отпустите? – взвился полицмейстер.
Отец улыбнулся – холодно и зло:
– Так я и вас, Ждан Геннадьевич, не задерживаю.
– В каком… смысле?
– Ни в каком – ни в личном, ни в служебном. Я отрешаю вас от должности.
– Вы… – Полицмейстер потянул слишком тугой воротничок. – Не имеете права!
– Право… – перебирая брошюры на столе, протянул отец. – Вам ли говорить о праве… – Ждан Геннадьевич продолжал стоять, и отец просто аккуратно выдернул у него из-за спины стул и уселся сам.
Полицмейстер побагровел – теперь он оказался зажат между собственным столом, стеной с портретом государя и сидящим отцом. Как загнанная в угол крыса.
– Итак, ваша деятельность на посту полицмейстера. – Отец зажал трость между коленями и скрестил на ней руки, разглядывая полицмейстера, как обычно разглядывал подследственных в камере. Они всегда тоже стояли. – Десяток нераскрытых убийств, из них в половине виновный настолько очевиден, что не раскрыть их можно лишь при большом желании. Банда налетчиков, которых взял княжич Урусов, – воровской хабар испарился аки сон златой… как раз после допроса вами главаря. Мздоимство, мало что без меры и совершенно не по чину, так еще и во вред развитию местной промышленности, что, сами понимаете, наносит ущерб государственной казне. Казна, она, конечно, и не к такому ущербу привычная, но… Исчезновение денег на новый фотографический аппарат – это уже форменное крохоборство, Ждан Геннадьевич!
– Вы… это клевета! У вас нет доказательств… – Полицмейстер затрясся – не понятно лишь, от страха или гнева, лицо его налилось дурной кровью, а глаза выпучились, как у безумного.
– Кроме того, что вы в последнее время изрядно вложились в собственную безбедную старость? Именьице в Мариупольском уезде прикупили – море, солнце, виноград… можно позавидовать!
– А вы не завидуйте, ваше высокоблагородие… – процедил Ждан Геннадьевич, глядя на отца исподлобья. – Наследство я получил. От безвременно почившего троюродного дядюшки.
– И для вас его кончина стала неизбывным горем. Именье у моря почти что и не утешило, – серьезно покивал отец. – Мысли о бренности жизни одолевают… Настолько, что и приказ выполнить душевных сил не хватило – и это при временном военном положении в губернии! – Отец даже руками развел. – Городовой Родченко, погибший на пристани во время варяжского налета, был единственным полицейским служащим, принявшим участие в отражении набега.
«А отец знает его имя», – мелькнуло в голове у Мити.
– Остальных-то вы так на улицы и не вывели, Ждан Геннадьевич, хотя приказ вам был отправлен. Струсили?
– Как вы смеете! Я… я их собирал! Все видели!
– Все видели, как вы суетились возле участка, в очередной раз демонстрируя печальную неспособность выполнить свои обязанности. А теперь вот налет на домашнюю вечеринку гимназистов. Не знаю пока, что вам нужно от каббалиста… или, что вернее, от нанимателя его, строительного подрядчика господина Полякова… Может, он тоже из числа ваших дядюшек…
Лицо полицмейстера перекосило очередной гримасой.
– Но бездоказательно отправить в кутузку детей из приличных фамилий – это была ваша ошибка. – Отец поглядел на него укоризненно.
– У них была нелегальная литература, это совершенно точные сведения!
– И куда же она делась?
– Не знаю! Но знаю, что там крутился ваш сынок! – Ждан Геннадьевич по-плебейски ткнул пальцем в Митю. – Не знаю, что и как он сделал…
