– Это что ж выходит… – Ингвар ошеломленно покачал головой. – Жила-была ваша мама… то есть вот сейчас жила, в наши самые обыкновенные, нынешние времена, а не в какие-нибудь… стародавние?
– Я вам даже больше скажу: в Москве, а не в тридевятом царстве, – буркнул Митя.
– К портнихе наведывалась, горничных по щекам хлестала…
– Ингвар, я вам сейчас врежу.
– Да-да, это у вас семейное – простолюдинов бить! Они с вашим отцом поженились, а потом как в мифах про всяких Гераклов и Тесеев рассказывают… Только там древние боги в мужчин входили, а тут Морана вселилась в вашу маму… чтоб вы стали Истинным Князем? Вам не кажется, что это все равно звучит как… болезненный бред? Она же малокровная была, я помню, говорили! Морана не могла выбрать кого… посильнее?
Митя рвано вздохнул: он ведь тоже часто думал – почему? Почему такая чудовищная тяжесть легла на плечи его почти лишенной Кровной Силы матери? Может, будь на ее месте полнокровная Морановна, она бы не умерла? Или хоть бы прожила подольше?
– Полагаю, малокровных попросту не жалко, – зло кривя губы, процедил он. – С полнокровных толк есть, а малокровные – почти как обычные люди.
– От людей, к вашему сведению, толка побольше, чем от ваших Кровных! – Ингвар вдруг резко выпрямился, снова едва не стукнувшись затылком об стенку. – Погодите… если вы и правда Истинный Князь… Вы же можете помочь людям! Эта ваша мара правду сказала: Истинный Князь почти как член царской семьи?
– Больше! – обиделся Митя. – Во всяком случае, чем какие-нибудь Ольденбургские или Мекленбург-Стрелицкие![23]
– То есть в вашем обожаемом высшем свете вы можете… Дверь в любую гостиную ногой открывать!
– Я не пьяный извозчик, чтоб открывать двери ногами! А светская гостиная – не дешевый трактир!
– Все равно, все равно! – возбужденно зачастил Ингвар. – Вы можете хотя бы выкупные платежи отменить! А то ведь цена тех клочков земли, что господа помещики отдали своим несчастным крестьянам, уже давным-давно выплачена, сколько можно с людей проценты тянуть? Не империя, а ростовщик какой-то!
– Ингварррр! Это только ваши приятели Гирш с Тодоровым прочли пару книжек господ французских социалистов и думают, что знают, как править лучше самих Даждьбожичей! А сами понятия не имеют, из чего складывается государственный бюджет! И куда расходуется!
– А вы, можно подумать, знаете! – окрысился Ингвар.
Митя не знал, но слышал эту фразу в гостиных – от тех, кто знал. Наверное… Правда, одного из них отец арестовал за растрату казенных средств, а другого не успел – тот пустил себе пулю в лоб. Но от того фраза не стала звучать хуже!
– Да поймите вы! Если я стану Истинным Князем, мне плевать будет и на людей, и на справедливость!
– Что, еще больше, чем сейчас, плевать? – зло сощурился Ингвар.
– Мертвецы вообще равнодушны! – едва слышным шепотом ответил Митя.
– При чем тут… – раздражено начал Ингвар.
– Потомок, рожденный от Мораны Темной, должен упокоить мертвое, убить живое… и умереть. Вы сами вспомнили про Кощея Бессмертного, первого Истинного Князя Мораныча. Он был личем. Высшей нежитью! Той, что полностью сохраняет разумность. У него ведь даже спрятанная филактерия[24] была! Ну помните: сундук на дубе, игла в яйце…
Даже в полумраке видно было, как расширились глаза Ингвара.
– Вы не подумайте, смерти я не боюсь! – Недоставало еще, чтоб его заподозрили в трусости! – А вот… Стать не-мертвым…– Митя обнял колени, чувствуя, как уже сейчас его потряхивает от потустороннего холода.
– Погодите… Погодите… – Ингвар, наоборот, резко подался вперед и уставился в темноту комнаты, будто видел там что-то недоступное другим. – Если этот ваш Кощей в самом деле был… а не только в сказках… высшей нежитью… с иглами в яйцах на деревьях…
Митя шокированно воззрился на Ингвара, но тот даже не заметил этого взгляда.
– Откуда же тогда взялись Моранычи? – выкрикнул он.
– Тихххо! – шикнул Митя, запечатывая Ингвару ладонью рот. – А то от ваших криков тут отец… откуда ни возьмется. А может, даже тетушка с Ниночкой!
Ингвар втянул голову в плечи и покосился на дверь. Они еще посидели, настороженно прислушиваясь, но за дверью Митиной спальни было тихо. Ингвар дернулся, освобождаясь от Митиной ладони.
– У меня сегодня, конечно, день потрясений – древние мифы оживают! – начал он.
– Я не древний миф! – обиделся Митя.
– Но даже в древних мифах живой мертвец не может заводить детей! – не позволил перебить себя Ингвар.
– Это вы… к чему? – переспросил Митя и даже сам почувствовал, что вопрос его прозвучал как-то… туповато.
– К тому, что ежели сказочный Кощей и вправду был личем, он не мог быть родоначальником Кровных Моранычей! А если он был первым Моранычем, то не мог быть личем!
– А… как же? – глупо пробормотал Митя.
Чтоб тебя те самые личи поели, колбаса германская! Очевидная же, общеизвестная вещь: Кощей Моранович, прозванный Бессмертным, был личем. И другая очевидная вещь: от первого, Истинного, Мораныча пошли все Кровные роды Моранычей в империи. А теперь как?
