– Могу, если это истинная причина. И ты наверняка знал об этом, соглашаясь на предложение короля сыграть роль моего мужа вместо него.
– Вообще-то предложение было моим, – без удовольствия исправил я.
Иветт развернулась ко мне корпусом, закинув ноги на стол. На другом его конце зашаталась колба, потревоженная ее движениями, и я едва успел направить магию, чтобы уберечь утварь от падения. В глазах той, что мне полагалось любить и лелеять, заплескалась влага. Такие перепады настроения настораживали. И как прежде я не замечал, что в ней уживаются двое? Робкая невеста и роковая жена, тихая любительница поэзии и требовательная знатная дама? Впрочем, замечал, но не придавал значения. Почему-то решил, что ее роли в случившемся не было – все внимание отдавал Фабиану, его силе, его боли. Ослабил бдительность. Страшная ошибка, которую, судя по всему, совершали все Верховные. И почему эти неудачливые задницы даже не подумали поделиться полученным опытом с тем, кто шел на задание после них, почему не договорились копить знания и передавать их последователям? Впрочем, может, прежде так и делали, просто я был недостоин их милости.
– Тогда почему ты не со мной? – тихо спросила Ив, приближаясь к моему лицу. Дыхание скользнуло по губам, но она к ним не притронулась. – Почему не нежишься в постели по утрам, не сопровождаешь на встречи и ужины, не разгоняешь фрейлин, чтобы мы могли побыть вдвоем? Почему по ночам прячешься тут, в этой грязной сырой конуре, вместо того чтобы выражать свою любовь?
– Разве я хоть раз говорил о любви?
Ив замерла, но не отстранилась. Лишь взглядом бегала по моему лицу, словно пытаясь отыскать признаки того, что я шучу или нагло лгу.
– Говорил?
– Нет, – почти беззвучно ответила она и отпрянула, сложив руки на груди, – решила сыграть возмущение. – Но отчего бы тебе меня не любить? Во мне все есть. И мне казалось, что ты…
– Боги, Иветт! Неужто считаешь, будто ты первая или единственная, кого я заставил чувствовать себя таким образом? – Она едва удержалась от желания кивнуть. – Их были десятки, моя дорогая жена. Или сотни… признаюсь, не считал. И некоторые были красивее, умнее, может, даже богаче.
– Не сравнивай меня с ними. – Никаких слез в глазах, только огонь. Слова выпрыгивали изо рта, стремились наружу. – Ты же знаешь, что они мне не ровня. То, что ты соблазнил парочку портовых шлюх, лиц которых даже не запомнил, еще ничего не значит.
– Если тебя растили, вдалбливая в голову, что ты исключительна, это еще не значит, что за пределами дома все будут считаться с этим мнением. Мир огромен, Ив, и он растопчет тебя, если позволишь себе подобные заявления. Никто тут не узнает, как ты драгоценна, пока ты это не докажешь. До тех пор всем плевать.
Иветт сползла со стола, подошла, стискивая кулаки, – ниже всего на полголовы, а так стала казаться еще меньше, будто капризный ребенок, – но по пути запал растеряла, будто решила использовать последний шанс. Подняла на меня взгляд: почти отчаянный, но вместо лунного света в радужке виделся ураган.
– Я не хочу быть исключительной для всех. – Провела рукой по моей одежде, приглаживая ее. Сделала паузу, но, не услышав ответа, продолжила: – Я добра к
Доброе отношение – не совсем то, что между нами происходило. В некоторые моменты мне действительно казалось, будто она влюблена, но в другие становилось ясно, что и она умелый игрок – по крайней мере в той игре, что мы затеяли. Знал бы, что она не нужна Фабиану для проявления сил, помог бы тому наемнику с таинственным кинжалом. Или завершил его дело.
– Эгельдор, – позвала Ив, чуть дрожащая в ожидании ответа. – Прошу, выбери
Как будто у меня был выбор.
– Вернись в покои, Ив. Уже поздно.
Она вздохнула, но не расстроенно – разочарованно. Закатила глаза, спрятала руку где-то в складках юбки, поджала губы. Я почувствовал, как по спине прокатился холод – чей-то взгляд. Дернулся, чтобы повернуться, но стоял слишком близко к Иветт, чтобы не задеть ее, и пришлось сделать шаг назад – потерял секунду. Именно тогда она успела выставить руки вперед и хлопнуть в ладоши, осыпая меня облаком почти бесцветных, чуть блестящих пылинок с едким запахом.
– Ты прав. Уже поздно.
Чужие руки градом рухнули на плечи, схватили, сжали – захотелось взвыть от боли. Я попытался откинуть чужаков, но сила отозвалась лишь оглушительной тишиной: внутри меня зияла пустота, такая, что обескураживает и лишает всякой воли. Попытался снова, краем глаза заметив, как один из громил снес со стола стопку листов, и те безжалостно разлетелись, попав под лишь Семерым известно где побывавшие громоздкие ботинки. Ничего не искрилось под кожей, ничего не слышалось от Ниррити, нечему было подтвердить, что я тот, кем себя считал.
– Вы закончили? – прогремел чужак.
