Маркус двумя пальцами сжал переносицу и будто приготовился к разгромной речи, но я не желал молча выслушивать его ворчание. Порой казалось, будто он все еще считал меня юнцом, что прицепился к его пестрой юбке, чтобы поскорее сбежать из ненавистного дома, но дела уже давно обстояли иначе: пока он считал деньги и думал, кому бы подороже меня продать, я весьма успешно выполнял личные заказы и давно перестал полагаться на его предложения – куда проще было договориться обо всем самому. Пока я неделями проводил эксперименты с зельями, изучал старинные фолианты и совершенствовал умения, чтобы не сгинуть с тоски, он вел светские беседы и умасливал богачей. От Великого и Ужасного мало что осталось, но воспоминания о его силе еще не обратились прахом.
– Слышу, – возразил я, широко улыбаясь. – И даже то, чего ты не произносишь. Боишься узнать, что ученик превзошел учителя?
– Вздор.
– Тогда нет ничего страшного в том, чтобы попробовать.
– Тебе так не терпится опозориться? – почти закричал Маркус. С места не вставал, но ерзал, дергался, едва держался, чтобы не потерять лицо. – Весть об этом разлетится в одночасье!
– Раньше отсутствие статуса Верховного не мешало мне работать, не помешает и впредь.
Я обратил взгляд к окну – раскрасневшийся лик Маркуса успел утомить. Злящийся, он выглядел как фрукт, пролежавший неделю на солнце: сморщенный и отталкивающий, неприятный взгляду. Сам я, вероятно, радовал глаз не больше, но из-за пелены гнева мастер вряд ли отчетливо меня видел.
– Я не стану иметь дело с идиотом, что повелся на сказки Кьяры о божественном вмешательстве в дела Гептагона, – уже спокойнее, но все еще настойчиво пояснил он. – Поедешь – можешь не возвращаться.
Наигранно вздохнув, я соскочил со стола и вмиг оказался у выхода из комнаты. Не оборачивался – знал, Маркус бросит мне что-нибудь вслед, ведь вздох он примет за ответ, а последнее слово всегда оставалось за ним. Каждый раз, когда я ловил себя на потакании его привычкам, хотелось спросить, делал ли он то же для меня. И я знал ответ, просто не хотел произносить.
– Полагаю, мы друг друга поняли, – наконец произнес он.
* * *«Я понял тебя, мастер. Но, будь ты на моем месте, поступил бы так же. Точно знаю.
Ведь ты меня этому научил.
Худший ученик Ателлы и Великого и Ужасного,
Эгельдор».
