Я тихо сглотнул, увидев знак семиугольника на сургучной печати, кивнул посыльному и тут же закрыл дверь. С каких пор Гептагон шлет мне письма? Или, еще хуже, Маркусу? Нельзя сказать, что найти нас невозможно – иначе ни один заказчик не сумел бы обратиться за услугой и мы жили бы под крыльцом борделя, а не в роскошном особняке, пусть и на отшибе, – но интересоваться нашим местоположением Кьяра вряд ли стала бы из праздного любопытства. Неужели старой карге понадобилось запачкать руки? Что ж, взять с нее деньги…
«Достопочтенный Верховный Раврас покинул свой пост в связи с преждевременной кончиной. Испытания для желающих занять его место начнутся в первый день месяца Лейфта. Да хранят вас Семеро, да осветят ваш путь.
Верховный чародейский совет»
Раврас, старый распутник. Вот уж кто был бы не против жить у порога борделя – бывал там чаще, чем на рабочем месте. Сколько поколений работниц сменилось на его глазах, не счесть. Вероятно, там и сгинул. Ныне даже в таких местах девушки весьма амбициозны: наверняка не упустили возможности стрясти со старого дурака все, что было, да переборщили по неопытности. Сложно их винить. Если бы его морщинистые руки касались меня так, как лапали их, я бы давно их отрезал.
Не будь его смерть бесславной, Гептагон устроил бы расследование и показательную казнь виновника, закрепив эффект масштабными похоронами. Кьяре, может, и казалось, будто она способна спрятать пороки сильнейших чародеев, заперев их в башне, но благодетель лишь оттеняла их, делала не простой ошибкой, а невыводимым черным пятном на белоснежном полотне истории ее господства. Всех бесстыдников и подлецов, выросших в стенах чародейской школы, она воспринимала как личную неудачу, а потому с таким рвением и вырывала из чужих умов память о них с корнями.
Увидев подобное письмо в прошлый раз, я отказался ехать на испытания. Решил, что мне это не нужно – то ли боялся неудачи, то ли был чем-то занят, уже и не помнил. А затем получил другое письмо и сжег его в камине, предварительно попытавшись испепелить взглядом. Тогда место занял Холден. Чародей, которого я не просто не считал ровней – в моих глазах он был разве что подобием червя, случайно заползшим в теплый дом и откормившимся там до размеров человека. Он не блистал талантом, не проявлял силы духа, не вдохновлял примером – не был похож ни на кого из Верховных, и тем не менее стал одним из них.
