Потомок седьмой богини полностью

Время в стенах чародейской школы замерло, казалось, много веков назад. Я был ребенком, когда впервые оказался на занятиях по ботанике и зельеварению, но с тех пор Ателла во всем осталась прежней, от костей, зарытых под фундаментом, до чудом не осыпающейся черепицы. И руководил ею все тот же человек. Все это время.

Я знал, что в тот день на вершине башни будет проходить мелкий совет. Знал, потому что в другой жизни сознательно пропустил его, не пожелав рассуждать с Верховными о праве какого-то купца держать под боком ведьмин притон. На этот раз мне хотелось на нем поприсутствовать. Хотя я и сжег конверт с отчетом, способность ясно выражать мысли все еще была при мне.

Если бы существовала возможность, я бы хотел навеки запечатлеть выражения, возникшие на лицах Верховных в момент, когда я вошел в комнату. Холден упал в кресло, с которого, казалось, едва успел встать, и даже пламя свечей чуть дрогнуло, будто ахнув от неожиданности.

– Да, выбор прически весьма неожиданный, – протянул я, пожав плечами, словно меня засыпали вопросами, – но мастерица знает свое дело. Живет далеко, однако если вы когда-нибудь бывали на Солианских островах, проблем возникнуть не должно.

Тристрам гортанно рассмеялся, закачав головой: осуждал меня за легкомыслие, впрочем, как и всегда. Остальные предпочли промолчать. Кьяра указала мне на свободный стул в дальнем углу, тот, что всегда убирали с глаз, чтобы не напоминал об отсутствии одного из членов Гептагона, но я не стал теряться среди теней – выдвинул, чтобы быть наравне со всеми.

Холден заговорил, вероятно, продолжая речь, которую начал еще до моего прибытия. Я пытался смотреть на него с безразличием, которое, несмотря на наше общее прошлое, годами в себе воспитывал, но выходило неубедительно. И Холден это чувствовал – старался не поворачиваться в мою сторону, из-за чего будто бы общался лишь с половиной Гептагона.

Ателла, 679 год от Седьмого Вознесения

– Что, не получается, ваше сиятельство? – насмешливо бормотал Холден. Из-за недавней драки и, как следствие, нескольких выбитых зубов его речь стала нечеткой, а слюна бесконтрольно опрыскивала окружающих. – Наш маленький граф не справляется!

Дети вокруг зашипели, передавая якобы неслышные мне реплики от уха к уху. Никому из них я не был по вкусу: слишком прямолинеен и прост, будто знал, что никто не накажет за невежливость и невежество. Им хотелось проучить меня.

И обряд Посвящения оказался идеальным для того подспорьем.

Перед тем как вручить мне зелье – первому среди сверстников, – госпожа директор озвучила два условия для перехода к следующему этапу обучения. Первое заключалось в том, чтобы обуздать возникшие под действием особого снадобья порывы и не навредить окружающим. Второе – выжить, если кто-то сдастся под их натиском.

Я сделал лишь глоток, но мои внутренности уже скрутило в тугой узел. Если бы не магия наставницы, я бы расплескал драгоценное зелье, содрогаясь в мучительных конвульсиях на холодном каменном полу ателльского подземелья. Директор не просила детей замолчать, когда те насмехались над моими страданиями, лишь молча смотрела, дожидаясь, пока все усвоят урок.

– С вами может быть то же самое, – наконец подытожила она. – В таком случае убедитесь, что выпили всё, до самой последней капли, иначе ваше тело не выдержит метаморфоз. Я выйду за дверь. Приступайте, как только услышите сигнал.